Утолив жажду, Билл почувствовал себя куда лучше, но стоило ему заглянуть в бумажник, как хорошее настроение испарилось без следа. На все про все у него осталось восемь кредиток, кончатся они - и что тогда? Изможденный, одурманенный наркотиком, Билл почувствовал такой острый приступ жалости к себе, что не выдержал, рухнул на пол и разрыдался. Он смутно сознавал, что мимо снуют случайные прохожие, но не обращал на них внимания, пока какая-то троица не остановилась рядом, опустив своего четвертого приятеля на пол. Билл взглянул на эту компанию и отвернулся - он слышал их голоса, но не улавливал смысла слов, отдавшись грезам наркотического кайфа.
- Бедняга Гольф! Пожалуй, ему крышка...
- Это уж точно. Более натурального предсмертного хрипа я отродясь не слыхивал. Давай-ка бросим его тут - роботы-уборщики подберут потом.
- А как же наше дело? Нам нужен четвертый, иначе ничего не получится.
- А может, подойдет этот беспланник, что валяется у стены?
Сильный удар сапогом перевернул Билла на другой бок и возвратил его к действительности. Он прищурился, разглядывая склонившихся над ним людей, странно похожих друг на друга - бородатых, оборванных, грязных. Они отличались только ростом да размером, а роднила их еще одна деталь: ни у одного из них не было на поясе поэтажного плана, и без этих толстых томиков, покачивающихся, словно маятник, они выглядели какими-то раздетыми.
- Где твой план? - спросил самый рослый и самый обросший, снова ткнув Билла сапогом.
- Украли... - всхлипнул Билл.
- Ты что - солдат?
- Они отняли у меня удостоверение...
- Деньги есть?
- Нету... ничего нету... все ушло как прошлогодний снег...
- Тогда ты теперь тоже беспланник, - хором заявила троица, помогая Биллу встать на ноги. - А теперь давай вместе споем гимн беспланников.
И они затянули дрожащими голосами:
Поднимайтесь все как один,Братья-беспланники! Мы победим.За правое дело сражаться пойдем,Свергнем тиранов, правду найдем.И тогда придет желанный час свободы -Снова мы увидим голубые сводыИ услышим тихий шепотокДождя.
- Тут в конце рифма не выдержана, - сказал Билл.
- Ах, у нас ведь так мало талантов, - ответил самый щуплый и самый старый беспланник и закашлялся.
- Заткнитесь вы! - прикрикнул верзила и врезал им обоим по почкам. - Слушай, я - Литвак, а это моя банда. Теперь ты тоже член нашей банды, и звать тебя Гольфом 28169-минус.
- Нет, меня зовут Билл, это имя проще выговорить. - И тут же схлопотал еще один удар.
- Цыц! Билл - трудное имя, потому что новое, а я никогда не запоминаю новых имен. Одного из моей банды всегда зовут Гольфом 28169-минус. Так как тебя кличут?
- Билл... Ой! Я хотел сказать - Гольф.
- Вот так-то лучше. И не забывай, что у тебя еще есть и номер.
- Я жрать хочу! - канючил старик. - Когда мы начнем налет?
- Немедленно. Пошли.
Они перешагнули через Гольфа, отдавшего душу в тот самый момент, когда у него появился преемник, и устремились вперед по промозглому переходу. Билл следовал за ними, гадая, в какую же историю он вляпался теперь; впрочем, он так устал, что даже встревожиться не было сил. Поскольку разговор все время вертелся вокруг еды, Билл решил отложить все вопросы на потом, а пока это было даже приятно - что кто-то другой думает за него и отдает распоряжения. Как будто снова в строю. Пожалуй, здесь даже лучше - по крайней мере, никто не заставляет ежедневно бриться.
Маленький отряд, щурясь от ослепительного света, выбежал в широкий коридор. Литвак знаком приказал остановиться, подозрительно огляделся по сторонам, приложил замызганную ладонь к похожему на цветную капусту уху и прислушался, морща лоб от напряжения.
- Вроде бы чисто. Слушай, Шмутциг, ты останешься здесь и, если кто покажется, поднимешь тревогу. А ты, Спорко, будешь сторожить у следующего поворота. Новый Гольф пойдет со мной.
Оба дозорных отправились на места, а Билл последовал за главарем банды к небольшой нише с запертой железной дверью, которую верзила Литвак взломал одним ударом, вытащив из-под своих лохмотьев тяжеленный молот. В комнате оказалось великое множество труб самых разных диаметров, которые выходили из пола и исчезали в потолке. Литвак указал на номера, выбитые на трубах:
- Нам нужен номер кл-9256-Б, - бросил он Биллу. - Иди!
Билл быстро обнаружил трубу толщиной примерно с запястье, на которой виднелся указанный номер, но только он окликнул главаря, как из коридора послышался тонкий свист.
- Немедленно наружу! - приказал Литвак и, вытолкнув Билла, захлопнул дверь, загородив спиной сломанный запор. Из конца туннеля доносилось громыхание, плеск и лязг, постепенно нараставшие и приближавшиеся к нише, в которой укрылись беспланники. Литвак завел за спину руку с молотком. Шум усилился, и рядом с нишей появился санитарный робот, который выпучил на них бинокулярные стебельчатые глаза.
- Будьте добры, подвиньтесь, данный робот желает подмести то место, на котором вы стоите, - прозвучал уверенный голос, записанный на пленку. Робот помахал перед ними своими щетками.
- Мотай отсюда, - прорычал Литвак.
- Противодействие санитарному роботу при исполнении им своих обязанностей является наказуемым асоциальным деянием. Полагаю, вы не продумали последствий того, что санитарная служба не...
- Проклятый болтун! - оскалился Литвак и треснул молотком по черепной коробке робота.
- Уонк! - взвизгнул робот и, шатаясь, покатил по коридору, беспорядочно разбрызгивая воду из всех своих отверстий.
- Надо кончать дело, - распорядился Литвак, распахивая дверь.
Он сунул Биллу молоток, а сам из какого-то укромного местечка в своем отрепье вытащил ножовку, с помощью которой атаковал трубу. Металл был тверд, и уже через минуту Литвак покрылся потом и выдохся.
- Теперь давай ты! - крикнул он Биллу. - Пили изо всех сил, потом я тебя сменю. - Трудясь поочередно, они за три минуты распилили трубу. Литвак спрятал ножовку и снова взялся за молоток. - Поехали! - сказал он и, поплевав на ладони, нанес трубе сильнейший удар.
Двух ударов хватило, чтобы верхняя часть перепиленной грубы согнулась, отойдя от места соединения с торчавшим из пола отрезком, из которого тут же полезла наружу бесконечная гирлянда склеенных концами зеленых сарделек. Литвак перебросил ее Биллу через плечо и стал обматывать его сардельками, поднимаясь все выше и выше. Сардельки достигли уже уровня Билловых глаз, так что он смог прочитать белые буквы на травянисто-зеленой оболочке: "Хлоро-кобылки", "В каждой сардельке бездна солнечного света!", "Конские колбаски повышенного качества", "В следующий раз обязательно требуйте сосиски Мерина!"
- Довольно! - простонал Билл, пошатываясь под тяжестью груза.
Литвак оборвал гирлянду и начал наматывать ее на собственные плечи, но поток блестящих зеленых сарделек внезапно иссяк. Выдернув из трубы несколько последних звеньев цепочки, Литвак бросился к двери.
- Тревога объявлена, сейчас начнется погоня! Надо уходить, пока полиция не сцапала!
Он пронзительно свистнул, оба стоявших на стреме подбежали к ним, и банда помчалась вперед. Билл с непривычки и под тяжестью сарделек беспрерывно спотыкался, пока длился этот кошмарный бег по туннелям, лестницам, осклизлым трубам, винтовым переходам и пока они не достигли заброшенной пыльной площадки, освещенной тусклым светом нескольких лампочек. Литвак поднял решетку люка, они попрыгали вниз и стали ползком пробираться вдоль кабелей, проложенных в узкой трубе, которая соединяла два городских уровня. Шмутциг и Спорко ползли за Биллом, подбирая сардельки, падавшие с его измученных плеч. Наконец через смотровую решетку они пролезли в темное убежище, и Билл рухнул на замусоренный пол, вопя от нетерпения, бандиты жадно сорвали с Билла его ношу; через минуту в железной корзине для мусора уже горел костер, а на вертеле поджаривались зеленые колбаски.
Божественный запах жареного хлорофилла привел Билла в чувство, и он с любопытством огляделся. В мерцающем свете костра он увидел вокруг себя огромную пещеру, стены и потолок которой скрывались во мгле. Мощные колонны поддерживали верхние уровни, а между колоннами высились груды какого-то хлама. Старик Спорко подошел к ближайшей куче, выдернул из нее связку бумаг и стал подбрасывать по листику в костер. Один листок упал рядом, и, прежде чем сунуть его в огонь, Билл разобрал, что это какой-то пожелтевший от времени правительственный документ.
Хотя Биллу никогда не нравились хлоро-кобылки, сейчас он ими прямо-таки наслаждался. Аппетит был хорошей приправой, а горелая бумага придавала сарделькам оригинальный привкус. Воры запивали колбаски ржавой водичкой из банки, подставленной под трубу, из которой постоянно бежала тоненькая струйка, и наслаждались этим королевским пиром. "Все-таки жизнь прекрасна, - думал Билл, вытаскивая из огня колбаску и дуя на нее. - Хорошая еда, хорошая вода, и компаньоны тоже ничего. Свобода!"
