А пока нужно настроиться и подготовить себя к тому, что должно произойти.
Еще несколько минут он с удовольствием наблюдал, как Полус Алистер приходил в себя. Он стоял, приоткрыв рот, глядя попеременно то на Винни, то на Кэма.
У входа послышались голоса. Один голос принадлежал парню по имени Харви.
- Полус! - воскликнул Харви.- Мы слышали твой крик!
Парень, вошедший вслед за Харви, с изумлением воззрился на распростертое на полу тело.
- Что это с ней?
Когда Полус повернулся к ним, на его лице не было и
следа волнения.
- Это был крик той, что лежит перед вами. Харви бросил испуганный взгляд на Кэма:
- Это он сделал?
- Это я убил ее,- ответил Полус.- Она предала Семью. Она привела этого человека на Ферму и заплатила за это своей жизнью. Как и Крикет. Что касается тебя, Харви...
- Полус!
- Тебя я пощажу. Но с условием. Ты расскажешь всей пастве, что здесь произошло. Ты останешься жить, но будешь неустанно напоминать всем, что здесь произошло. Ты останешься жить, но будешь неустанно напоминать всем, что случится с каждым, кто хоть в мыслях затаит что-то против Семьи, кто сделает какую-нибудь глупость или просто разозлит меня. Ты все понял?
- Да, Полус.
- Хорошо. А теперь возьмите то, что осталось от Винни, и перенесите в дом. Пусть все придут посмотреть на нее перед началом церемонии. Ну, пошевеливайтесь!
Они кинулись исполнять приказание. Кэм едва удержался от саркастического смеха: ему хотелось увидеть, что еще осталось в запасе у Полуса Алистера.
К его удивлению, Полус даже не взглянул на него. Верховный Жрец обошел каменный алтарь, держась, однако, ;на внушительном расстоянии от прикованного Кэма. Затем, убедившись, что в зале никого нет, отвел в сторону занавес. За ним оказались грубо обработанные столбы, установленные вертикально. Они служили опорой для стены. Едва уловимое движение руки Полуса Алистера не осталось, однако, незамеченным Кэмом. Часть стены отошла в сторону и стала видна ниша с рычагами.. Полус проверил их все, один за другим. При этом пламя факелов, укрепленных на стенах, то разгоралось сильнее, то ослабевало, меняя свой цвет от ослепительно-красного до бледно-зеленого, мертвенно-холодного, света. Наконец, наступила полная темнота, потом факелы снова загорелись. Еще одно касание рычагов - и сверху, с потолка, раздались приглушенные раскаты грома, послышалось завывание ветра.
Все было продумано до мелочей, все было впечатляюще убедительным.
Полус дотронулся до рычага еще раз. Одна секция стены отъехала в сторону. В образовавшийся проход скользнул Верховный Жрец. Панель бесшумно вернулась на место и закрыла отверстие. Одновременно закрылась ниша с рычагами.
Кэм остался один. Неплохо, очень неплохо, подумал он.
Внезапно освещение в зале вновь стало меняться - от яркого до едва мерцающего. Опять послышались звуки грома и ветра. Очевидно, где-то снаружи существовала дублирующая система рычагов.
Чистой воды шарлатанство, однако... Результаты, можно не сомневаться, были неплохие. Все срабатывало от одного движения Полуса Алистера, восседающего на своем троне и обозревающего сверху своих подданных.
Кэм надеялся увидеть собственными глазами крах его могущества.
Боковым зрением Кэм зафиксировал какое-то движение. Он взглянул в эту сторону и попытался поднять руки.
- Не надо,- сказал он,- не надо!
Снаружи, как раз со стороны той стены, внутри которой располагалась ниша с рычагами, Полус открыл второй, внешний блок управления, замаскированный листвой близко посаженного кустарника. Осторожно осмотревшись и убедившись, что на вершине холма с этой стороны сарая никого не видно, он выполз из колючих кустов. Все шло хорошо. Конечно, каждый раз проверять все самому надоедает, но Великий Жрец предпочитал все делать сам. Это было гарантией того, что никто больше из членов организации не сможет повторить его трюки, и, следовательно, занять его место. Никто, кроме Винни.
Винни! Ужас, охвативший его когда он увидел ее лежащей на полу, с устремленным вверх безжизненным взглядом, обрушился на него с удвоенной силой. Боже, как она выглядела! Должно быть, все-таки ее убил этот громила. Но каким образом? Ведь у него не только руки - даже ноги связаны ремнем. И все же она мертва, и умерла страшной смертью - стоит только взглянуть на ее лицо. И если это сделал не этот тип - то кто еще? Этот громила спросил его: "Кто остановил ее руку с занесенным кинжалом?" Он упомянул духов уничтожения: "Ты призвал их на этот дом". Но их нет - этих духов уничтожения, вообще нет никаких духов! Это суеверия, только идиоты верят во все это!
Бледная луна сегодня, как никогда, похожа на первозданное светило. Облака на ее фоне напоминают таинственные скалы и валуны, будто ожидающие легкого толчка, чтобы обрушиться на землю грохочущим, смертоносным водопадом.
Здесь, внизу, на всем лежит печать тишины, все словно застыло в немом вопросе: неужели природа совершит ошибку, неужели победят силы разрушения?
Нет, он не позволит воображению взять над собой верх! V Сегодня, после церемонии, он примет окончательное решение. Видимо, придется уйти, оставить этих людей. Может быть, он уйдет сегодня же. А почему бы ему не прихватить с собой трех своих милашек!? Он скажет им, что община больше не нуждается в его руководстве, она может жить самостоятельно, а он направляется в другое место, где снова будет выполнять свою высокую, благородную миссию. Всё. Хватит сомневаться. А не будет ли поздно, Полус?
Та часть его сознания, которая задала этот вопрос, ответа не получила.
Вдруг из сарая раздался такой вопль, что у него похолодело внутри.
- Не надо,- пытался успокоить девочку Кэм Санчес. В ее остекленевшем взгляде стало пробуждаться что-то у осмысленное. Действие наркотика ослабевало. Возвращающееся сознание явило ей весь ужас ее положения. Она увидела свои скованные руки, другую несчастную рядом, мужчину в цепях. - >
- Не кричи, это не поможет.- Тут до Кэма дошло, что вид обнаженного мужчины, да еще такого огромного, как он, вряд ли мог успокоить этого ребенка. Наверняка она никогда не видела голых мужчин и сама не раздевалась перед ними. Не говоря уже о шоке, который испытала эта девочка, увидев себя в цепях в незнакомом темном
помещении.
Она кричала пронзительно, долго. Постепенно крик перешел в поток невнятных, отрывистых слов. Некоторые из них можно было разобрать: "Убийство! Они убили... о-о-о... его голова... Топор... Ружье... Ее лицо... Все... мертвы!"
Она говорила и кричала так страшно, что Кэм Санчес даже почувствовал облегчение, когда Полус Алистер воткнул ей в плечо шприц, и наркотик начал потихоньку действовать. Вопли перешли в плач и дрожь, затем во всхлипывание, потом в бормотание и, наконец, в шепот. Вскоре она затихла, оцепенев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
