хочешь позаботиться о себе, так обо мне подумай! Неужели я не заслужил нормальной жизни?! Обычного человеческого счастья?! Благополучие какой-то грязной девицы для тебя дороже моего?!
Не удержался, выпалил всё, что скопилось внутри.
— Что с тобой, Кай? Ты сам не свой. Ведешь себя, будто помешанный, — Айрель резко изменилась в лице.
— Я и есть помешанный…
Я помешался на ней. На нежной девушке с капелькой обжигающего солнца в груди. Я не мог думать ни о чём другом. Не представлял, что стану делать, как смогу существовать, если она исчезнет из моей жизни. Я просто не мыслил себя без Айрель.
И раздери меня бездна, я был готов бороться всеми доступными способами! Пусть выбранный путь и претил моим собственным принципам. Но, быть может, доктор Айзек был прав. И хоть раз нужно подумать о себе. В этот самый раз…
— Ты не прав, Кай. И ты изменился. Прежний Кай никогда бы не пожертвовал чужой жизнью.
— Я не хочу жертвовать тобой! — Я вновь сорвался на крик.
И мы впервые поссорились. Айрель ушла со слезами на глазах, напоследок громко хлопнув дверью. А я так и остался стоять посреди комнаты, с трудом пытаясь восстановить дыхание и унять дрожь в руках. А потом с отчаянием схватился за голову и опустился на пол, с трудом осознавая, что же сейчас наделал.
Последний день. Последний шанс. А я всё испортил…
Идиот! Последний эгоист! Правильно Айрель сказала, я и правда изменился. Совсем перестал прислушиваться к ней. Погрузился в свои собственные мысли, заменившие реальность.
А теперь отнял у нас не только шанс задержать переход души, но и возможность провести последнюю ночь вместе…
Спохватившись, кинулся на улицу. Как был в одной рубашке и брюках, не подумав о том, что за окном лютует промозглый ветер. Я сбил все ноги, пытаясь отыскать Айрель. Обшарил несколько соседних улиц, заглядывал в каждый кабак и постоялый двор, попадавшийся на пути. Всё тщетно. И когда над городом сгустились вечерние сумерки, а от холода начали стучать зубы, я был вынужден вернуться домой. Замерзший, смятенный, совершенно опустошенный.
Не верилось, что она ушла вот так. Что на этом всё и закончится.
До перехода оставалось не так много времени, и Айрель вполне могла провести его в одиночестве. А после… А после я и вовсе её не узнаю.
На меня накатило отчаяние. Придавило сверху, прижав к земле. Заставляя почувствовать свою никчемность и беспомощность. Отвратительное чувство. Сравнимое с тем, когда чужая душа ускользает сквозь пальцы и уходит за грань, а ты, даром что целитель, ничего не можешь изменить…
Так и сейчас. Ускользнула, ушла растворившись в мареве ночи. А всё, что мне оставалось — достать из закромов бутылку какого-нибудь пойла покрепче и залить, заглушить пустоту внутри.
Айрель словно почувствовала. Дверная ручка скрипнула как раз в тот момент, когда я доставал из шкафа спиртное.
Вернулась. Сама. Такая же утомлённая и продрогшая, как и я. Я оставил в покое бутылку и тяжело оперся на кухонную столешницу, чувствуя, как тяжкий груз разом свалился с плеч.
Проклятье, как же я напугался! Ведь думал, что больше никогда её не увижу.
Но нет, пришла. А я и сказать, не знаю, что… Извиниться? Признать, что был не прав и заверить, что больше не буду пытаться ее переубедить?
Наверно, стоило. Но нужных слов отчего-то не нашлось. Вообще не хотелось ничего говорить. А она, кажется, и не ждала извинений. И тишина, повисшая в воздухе, ничуть не напрягала, напротив, ощущалась уютной и уместной. Странно, а я всегда полагал, что мириться это сложно. А оказывается, всего то и нужно, что вместе помолчать.
Я согрел воду и наполнил две чашки душистым малиновым чаем. Бросил в каждую по кубику сахара и одну протянул ей. Айрель обхватила дышащую паром чашу озябшими пальцами и сделала крохотный глоточек, боясь обжечься. Я последовал её примеру, и горячая жидкость теплом разлилась по телу, кисловато-сладким послевкусием осталась на языке.
— Я подумала… — Айрель заговорила первая. — И решила, что… Наверное, нам всё же стоит попробовать.
Её слова стали совершеннейшей неожиданностью. Я ведь почти уже и не надеялся.
— То есть ты согласна?
— Да я… Согласна.
Я подался вперёд, мягко обхватил ладонью её шею и, притянув к себе, упёрся лбом в её лоб. Потерся кончиком носа о переносицу.
— Замечательно. Это просто замечательно.
* * *
Ночь подобралась, словно кошка. Подкралась на мягких лапах, густыми тенями скользнула по стенам и расползлась по полу, съедая жалкие клочки света, сочащиеся из нутра камина.
Я подбросил дров и вернулся в постель. Забрался под тяжёлое ватное одеяло и подтянул Айрель под бок. Теплую и мягкую. Немного сонную.
Она отчаянно бодрится и пытается не провалиться в сон. Хотя это вовсе ни к чему. Я не собираюсь смыкать глаз этой ночью. И уж точно не пропущу момента переселения душ.
Вот только, смогу ли предотвратить?..
— Айрель, — позвал тихонько и приложился губами к её виску.
— Ммм?
— Пообещай мне кое-что.
Она перевернулась на спину, обеспокоенно заглянула в глаза и чуть нахмурилась.
— Обещай, что, если ничего не получится, ты не исчезнешь, как в прошлый раз. Найдёшь меня. Или хотя бы напишешь.
Молчит. И по щеке гладит. Цепляет кончиками пальцев отросшие волосы.
— Я ведь всё равно не отступлю. Искать буду. Не усложняй мне жизнь.
— Хорошо, не буду. В смысле, я не пропаду.
— Обещаешь?!
— Обещаю.
В прошлый раз она тоже обещала, что не уйдет. Но всё равно ушла. Так стоит ли сейчас полагаться на её слово? А что мне ещё остается?
И я позволил себе поверить.
Часы пробили полночь. Гулкий звон разнесся по дому, и я неосознанно вздрогнул. Почему-то полночь всегда связывают с какими-то зловещими событиями. Хотя на самом деле самое темное и холодное время наступает перед рассветом.
Я не знал, в какой именно миг переселится душа, но рисковать не собирался. Сразу перешёл на иной уровень восприятия, коснулся солнечной капельки души своей внутренней силой. Мягко опутал невесомыми нитями, пытаясь… что? Защитить? Или удержать, не позволив ускользнуть в неизвестность?
Силовой кокон — словно ловчая сеть. Крепкий, надежный. Из него так просто не вырваться, а тем более не вырвать. И душа бьется, трепещет, словно мушка, попавшая в тенета.
— Ну же, не бойся. Доверься мне, я не обижу, — прошептал тихонько, выплетая из нитей силы кружевные узоры. Уговаривал, баюкал, обещая тепло и защиту.
И страх ушёл. Айрель прильнула ко мне по-детски доверчиво. И уплыла в сладкую сонную дрему.
Размеренное дыхание щекотало
