я на всякий случай и доверительным, дружеским тоном поинтересовался: — Так о каком, вы говорите, романе идёт речь?
— О романе «Гриша Ротор», конечно! — ещё больше распахнув глаза, завыла она. — Даже странно, что ты мог подумать о чём-то другом!
— Нет-нет, я просто на всякий случай уточнил, — не стал перечить я.
Женщина, сидевшая передо мной, явно была на взводе и явно не в себе. А значит, спорить с ней не было смысла. Поэтому я как бы между прочим спросил:
— А почему вы решили, что наша киностудия сможет снять этот фильм? У нас же тут новое предприятие и мы пока ещё толком фильмы не создавали.
— Тут работаешь ты. И этого достаточно. Ты мальчик гениальный, и кому-кому, как не тебе, снимать прекрасную историю о приключениях трёх друзей в магической школе города Мытищи. Поэтому снимать будем тут и только тут — на мытищине!
Глава 7
Сколько веревочки ни вейся…
Не прошло и получаса, как мне удалось выпроводить психическую одержимую ВРИО, разумеется, пообещав, что киноадаптацией её любимой книги я займусь в самое ближайшее время — то есть, как только так сразу.
Она нервничала, всё время твердила о сроках и просила их озвучить. Она говорила, что «Гришей Ротором» нужно было заняться ещё вчера. Но я упорно стоял на своём — времени пока нет, но как появится, то тут же и приступим.
— Быть может, имеет смысл для ускорения процесса написать в Министерство Культуры СССР? — спросила она, как только нам с секретарём удалось выпихнуть её в приёмную.
— Хуже не будет! — крикнул я, захлопывая дверь.
— Нет, товарищи, так дело не пойдёт, — выдохнул я. — Так вы мне все планы собьёте, ничего я не успею написать.
Решительно подошёл к телефону и, набрав пост вахтёра, культурно поинтересовался, какого хрена они ко мне пропускают всех подряд⁈
— Так мы не пускали, а они сказали, что срочно. Женщина из журнала интервью брать. А мужчина с аспирантами — так они по делу, — пояснили на том конце провода.
— Никого больше не пускать! Вы слышите: никого! Ни редакторов, ни даже космонавтов! — рявкнул я и тут же осёкся, после чего, осознав его слова, спросил: — О каких, на хрен, аспирантах идёт речь?
Ответ, что я получил в трубке, был уже не важен, потому что ко мне после быстрого стука вломились четыре человека.
Я их тут же узнал.
Банду вымогателей от науки, возглавлялпрофессор. И это была не блатная кличка, а должность.
— Здравствуйте, Саша! Вот мы наконец-то и встретились, — прямо с порога заявил руководитель этой группы и, ехидно прищурившись, быстрым шагом подошёл к моему столу. — Как дела? Как жизнь на гражданке?
— Спасибо! Всё хорошо, — сказал я и вновь махнул маячившей в двери с подносом в руках секретарше, показывая, что всё нормально. — Как у вас?
— А у нас, знаете ли, плохо, — фальшиво играя на драматизм, произнёс профессор.
— А что так?
— Да вот, один гениальный юноша обещал нам кое-что, да обманул, — горестно вздохнул он.
— Причём несколько раз обманул, — поддержал шефа один из его «громил».
— И ничего я вас не обманывал, — не согласился я. — Произошёл форс-мажор. Вы же сами знаете, что я в армию был призван.
— Знаем-знаем, — закивал профессор, продолжая хитро щуриться. — Знаем и что потерялся ты… Знаем и что нашёлся… Знаем, — и тут он повысил голос, — что ты уже второй день в Москве и так и не позвонил!
— Да, я тут немного занят был, э-э… — покаялся я, сделав на лице кислую мину. — Дел много, как-то сразу навалилось. И все важные.
— Ага, понятно, — ощерился самый разговорчивый подручный и, переглянувшись с шефом, ёрническим тоном произнёс: — А у нас, значит, дела не важные и могут подождать… Можно, значит, ещё нас продинамить.
— Что⁈ — тут же взорвался профессор, переведя бешеный взгляд на меня. — Опять подинамить захотел? Этого у вас, молодой человек, больше не получится! — и ту же заорал. — Борщевский, хватайте его! Ведите в машину и смотрите, чтобы он от вас не утёк! — Я и рыпнуться не успел, как множество рук схватило меня, а душитель свобод приблизился ко мне и, глядя прямо в глаза, прошипел: — Сегодня ты расскажешь нам всё!
Их было больше, к тому же они были взрослее и мудрее. А потому сопротивления я оказывать не стал, а подчинился похитителям и таки сумел свободной рукой схватить из стола тетрадь с записями, под строгим присмотром проследовал за похитителями, огорошив секретаря всего лишь одной фразой:
— Если меня будут искать, я в МГУ.
Вначале я предполагал, что теорему Пуанкаре, которую в моей прошлой жизни доказал Григорий Яковлевич Перельман, я буду рассказывать именно математикам на их кафедре.
Однако масштаб проблемы и прошлое моё посещение данного учебного заведения вызвало и в этот раз абсолютный ажиотаж — был кинут клич и, уже через десять минут после моего приезда, огромная аудитория амфитеатра была набита битком.
Все собравшиеся, открыв рты, ждали полных доказательств того, что лучшие умы человечества не могли найти десятки лет.
Видя, что люди буквально горят жаждой знаний, я не стал подводить их надежды, а потому сразу же заявил:
— Сегодняшняя лекция, товарищи, будет носить фундаментальный характер. — И пока собравшиеся пытались осмыслить, что их ждёт, я, не теряя времени, открыл свою тетрадь с записями и начал выступление: — Товарищи, то, что мы сегодня сумеем вывести, будет решительным шагом советской науки вперёд. Но, товарищи, сразу хочу предупредить о нескольких вещах. Во-первых, эта теорема сложна и многие до конца не сумеют её понять. Но расстраиваться, товарищи, не нужно. Доказательство, которое я вам представлю, надеюсь, вскоре будет опубликовано в научных работах и уже после этого каждый желающий сможет, лично ознакомившись с ним, поразмышлять над решением, возможно, пересчитать, сравнить цифры, проанализировать и сделать свои выводы. Вначале же нашего пути в общих чертах поясню, какое именно из доказательств было мной выведено в математической форме. Для тех, кто чуть подзабыл, напомню, что в 1904 году Пуанкаре заявил следующее: «Всякое связное, односвязное, компактное трехмерное многообразие без края гомеоморфно трёхмерной сфере».
Я рассказывал крайне сложное для понимания основной массы математиков доказательство,
