жизни. Будущего не изменить, — продолжил он, устремив взгляд вдаль, поверх высоченных деревьев, — прошлого тоже. Нет, ты конечно можешь попытаться, в этой жизни. Однако судьба, боги, смотря во что веришь, изыщет способ вывести тебя из игры. Я просто человек от науки, изобретатель и механик Эван Лайт. Этого достаточно для тебя. Я прямо сейчас вмешиваюсь в твою жизнь, а потому я новое воспоминание. Спасти тебя невозможно. Забудь о себе, используй оставшееся время с пользой. С моей помощью ты сможешь отправиться в прошлое и побыть с дочерью.
— Нет, не вижу смысла в том, чтобы встречаться с мертвецами, — отрицательно мотнул седой головой старик. — Увидеть её живой после стольких лет… Ведь это не будет реальностью настоящего? Просто фокус, так? Для меня гораздо важнее узнать правду о её смерти и найти убийцу. Мои люди подозревали братьев Орст. Их так и не удалось разыскать. Осудили невиновного болвана. Просто ради престижа, чтобы успокоить сплетников. Хотя, ты, наверное, знаешь и об этом. Ты можешь заглянуть в прошлое и узнать для меня? Наказать убийцу — вот чего я хочу даже после двадцати лет после её смерти. Ах да, ты так и не сказал в чём тво́я выгода, человек от науки. Полагаю, нечто весьма дорогое, ведь всё, что у меня есть, и то, чего явно нет у тебя, — богатство.
— Ума Вам не занимать. Так и есть. Заглянуть могу, но только с помощью машины. Для строительства машины времени, которую я называю Купол, мне понадобится очень, очень много денег, — заговорил о важном его собеседник. — Не буду скрывать, сам хочу найти нечто важное в прошлом. Для начала обратимся в компанию «Механика». Проект довольно масштабный, и даже передав твои средства в управление фонда по строительству Купола, нам вскоре понадобятся спонсоры. Привлекай в фонд всех, кого сможешь, твоей репутации доверяют. Представим всё это как очень прибыльный проект. Такая новая игра, ведь игрокам совсем не обязательно говорить, что их отправляют в прошлое. Огромный зал с ячейками и погружение в мир иллюзий. Вот, я набросал примерный вид всего этого.
Из внутреннего кармана куртки Эван извлёк небольшую книжицу в кожаной обложке. Ежедневник, превращённый изобретателем в журнал. На одном из разворотов простым карандашом, чисто схематически был изображён большой зал. С интересом взглянувший на рисунок старик смог разобрать ряды кубов, шкафчики, скамейки, странный потолок, множество цифр и подписей.
— Всё это только под землёй, очень глубоко, — ткнул пальцем в свой рисунок изобретатель, — и огромная потребность в энергии. Начнём в подвале, в исследовательском институте компании «Механика». Не всё так быстро, эксперименты и жертвы. Долгий процесс. Да, понадобятся подопытные. Машину нужно откалибровать, смертей не избежать. Лучше набирать желающих помилования в тюрьме. Из лаборатории им всё равно не выйти. Полагаю, ты сможешь договориться о такой утилизации заключённых. Подойдут также одинокие и жадные горожане.
— Долгий процесс? Но ты обещаешь, что успеешь узнать правду до моей смерти? — удивив самого себя, просительным тоном уточнил господин Рольке.
— Несомненно, господин Рольке, — убрал книжицу в карман и тут же направился к двери Эван, — начать лучше всего прямо сегодня. Я буду ожидать Ваших людей у входа в институт. Нельзя терять ни минуты.
— Конечно, конечно, господин Лайт, — засуетился богач, семеня к столу, — Я распоряжусь, чтобы они выполняли все Ваши указания.
— Я буду лишь тенью проекта, чтобы никто не мешал конструировать Купол, — задержался у самой двери гость. — Ваши люди будут общаться с руководителем проекта Марком Ортисом. Это жадная, злобная и трусливая тварь из тех, о ком Вы упоминали в начале нашего разговора. Именно таким и должен быть тот, кто будет играть роль вывески.
— Как скажете, господин Лайт, — охотно согласился старик и на это.
Он нажал одну из многочисленных кнопок на встроенной в стол панели. Экран погас, а в кабинете стало очень тихо.
— Не вздумай обмануть меня, господин Лайт, — зло прошептал самому себе Дак. — Если не успеешь в срок, сдохнешь вместе с проклятой машиной.
Глава вторая. Возвращение
Возвращение
Сектор один ноль три один. Дормут. Круг шестьдесят пятый. День двести шестьдесят пятый
Он не мог вспомнить, как оказался на улице, как добрался до самого парка, и тем более не понимал почему пришёл именно сюда. Очнулся уже на скамейке. Стояла та особенная пора, которую именовали «золотой осенью». Кругом, несмотря на ежедневные потуги дворников, бодро шелестели под ногами тысячи разноцветных листьев. Выглядывавшее через полураздетые кроны больших деревьев солнце всё ещё пригревало и заставляло слегка щуриться. Он словно задремал и внезапно проснулся. В парке было шумно. Где-то за спиной, на лужайке резвились дети. Парочка юных влюблённых, со счастливыми улыбками, держась за руки, присела рядом. Явно направлявшаяся отпраздновать какое-то событие, мимо пронеслась празднично разодетая, весёлая компания. За ними следом, очень медленно, с печальными, изрезанными морщинками лицами, прошаркали, прожившие, наверное, вечность вместе, неприметные старик со старухой. Строго одетый мужчина, с очень напряжённым лицом, быстро минул скамейку, не замечая никого и ничего вокруг. Рыжий рекламщик, так идеально вписавшийся в этот солнечный день, не спеша прохаживается вокруг центральной площадки с фургоном «Уни». Несколько уборщиков в вылинявших, застиранных, неопределённого цвета комбинезонах, орудуя граблями и мётлами, мелькали среди деревьев.
Все они, казалось, совершенно не замечали осенней красоты. Когда ещё увидишь такую ослепительную палитру оттенков жёлтого, красного и зелёного!? Взглянув на себя со стороны, он восхитился бы контрасту собственной смертельной бледности и яркости окружавшей жизни. Неповторимый запах опавших листьев, что красочным ковром лежали сейчас повсюду, будил давние воспоминания. Именно в это время года он впервые по-настоящему влюбился. Тогда казалось, что ничего не может быть важнее той страсти. На миг его печальное лицо даже просияло от воспоминаний о сотворённых глупостях. Большой, одинокий кленовый лист сорвался вниз с возвышавшегося у скамейки дерева и, весело покружившись, опустился прямо на колени мужчине. Внезапно возникло такое чувство, что всё это уже с ним происходило раньше и не раз. Оно было смутным и тут же растворилось в печали, не позволив сомневаться.
«Как же давно это было, — подумал он, схватив этот ярко-жёлтый кленовый лист ослабевшей
