такого наговорил, что все на ушах стоят который день. Никак на войну собрался, Аника-воин?
— Сплюнь! Просто Кузькину мать кое-кому напомнил. Войны они пущей нашего боятся. Это мы про нее слишком много думаем.
— Как же о ней не думать? Столько горя народу принесла. Куда не обернешься: погиб, пропал или покалеченный пришел. А уж что в деревнях творится!
Я бросаю в сторону супруги заинтересованный взгляд. Она же больше общается с ровней, то есть элитой. Если так дела наверху обстояли, то сколько горя внизу? Это не буржуйская Россия, в СССР дети вождей воевали и погибали. Яков Джугашвили, Леонид Хрущёв, Тимур Фрунзе, Владимир Микоян, Анатолий Луначарский и десятки других молодых людей. Много мы деток элиты видели в Чечне и на Донбассе? Так что ругателям «совка» типун на язык. Сами вы кто по жизни?
После обеда иду в гостиную, плюхаюсь на кресло и подтаскиваю ближе пачку газет. В основном иностранных. Витя приносит чай и вздыхает:
— Выглядишь усталым.
— Да паны всю кровь выпили! Сами работать не желают, но дай, дай и дай. Чуть ей-богу, с Гомулкой не разругался! Что за народец такой наглый.
— Они в своей спеси собственную империю погубили, вот нам и простить не могут.
Оборачиваюсь. Это еще что за молодец красный! Сам мордатый, но глаза умненькие. Где-то я его видел. Вспоминаю. Так это товарищ Александр Бовин, что в моей юности вел передачу «Международная панорама». Я же его сюда посадил подготовить мне анализ по текущей геополитической обстановке. Вон как обложился журналами и блокнотами. Работает!
— Как как?
Бовин смущается, что подал без спроса голос.
— Извините, Леонид Ильич.
— Нет, ты уж, Саша, оговаривай.
Сейчас Бовин консультантом как раз во 2-м международном отделе ЦК, что работает с соцстранами. Потому я его и выцепил. С 1957 года этот отдел возглавляет Андропов. И я воочию видел, как он завалил всю работу.
— Если коротко, они всегда считали себя самыми умными. Шляхта верила любым удобным для нее мифам. Например, что они пошли от сарматов или московиты тупые. И у поляков существует некое высокое предназначение. Потому редко шли на компромисс, бросались в любые авантюры. В итоге так достали все окружающие народы, что в какой-то момент потеряли государственность.
Я согласно киваю:
— И чего с ними так Сталин возился? Часть Восточной Пруссии ни за грош отдал, восточных немцев без ресурсов Силезии оставил.
Затем внезапно наблюдаю лютый ужас в глазах будущего международника. Не туда Ильич с советами полез. Да и не к той национальности. Совсем забываю, что в верхних эшелонах четкая градация чинопочитания. РФ будущего в этом плане просто отдыхает. Выручает, как обычно, Витя. Недовольно бурчит:
— Чай пей лучше.
Не стал дальше пытать бедолагу, лишь попросил короткий аналитический доклад завтра к вечеру. Чую, убирать будем Андропова. Но мне нужен материал на него. И новая головная боль — кого же ставить в этот отдел? Надо уходить от устаревших принципов Интернационала. Мы не дойная корова для любого прощелыгу, что обозвался коммунистом! Черт, мне срочно нужен Питовранов. Хватит цацкаться с чекистами. Пусть включатся в работу. Набираю Грибанова.
Косыгин был сух, медлителен, но зол. Ноздри раздувались, колючий взгляд прожигал, но не потерял Ленинградской интеллигентности. Хорош!
— Леонид Ильич, что за подковерные игры⁈ Меня чуть ли не последователем буржуазного курса за спиной обзывают. Я честный коммунист! Не позволю с собой так обращаться!
— Садись коммунист. Лучше прочти вот это.
Пока я был в Польше, Ульбрихт прислал нарочным доклад. Как и кем готовился его «Neues Ökonomisches System der Planung und Leitung», то бишь новая экономическая программа.
Председатель Совета министров вчитывается в подчеркнутые мной абзацы, его взгляд меняется напрочь. Надо же так удивить человека. Ха-ха.
— Откуда? Мне немцы ничего не показывали.
— А ты не спрашивал.
— Все равно странно. Но что это меняет? Мы же договорились о реформе. После Хрущева у нас в экономике сплошные дыры. Про ситуацию с хлебом сами знаете. Мяса нет и не будет в ближайшие несколько лет! Темпы роста катастрофические.
«Нервничает премьер!»
— Непродуманной и не просчитанной реформе, Алексей Николаевич. Моя рабочая группа считает иначе. Надо сделать шаг назад, чтобы шагать дальше вперед.
Косыгин беззастенчиво машет руками. На его лице появляется брезгливое выражение:
— Хотите вернуться в прошлое? Кооперативы и артели? Так уже не те времена. Научно-технический прогресс на носу. Дважды в одну реку не входят. Все страны соцлагеря так или иначе используют рыночные механизмы.
— И сколько у них положительного опыта? На какие ресурсы они живут? Цифры нашей экономической помощи им не подскажете? Почему японцы в 1955 году заимствовали МПЭ, что и обеспечило бурный экономический рост Японии за счет прежде всего инновационных технологий. У них в офисах до сих пор висят лозунги сталинские. Темпы роста до 14 %! Тайвань и Южная Корея смотрят на соседей и понемногу перенимают опыт. А у нас что? Откат к НЭПу?
ПредСовмина тускнеет:
— У союзников пока переходный к социализму период. Мы не знаем общей картины.
Зло роняю:
— Знаем мы эти периоды. Думаешь, я не в курсе, что вы на венгерский опыт в первую очередь смотрели. Да слушали одних и тех же людей из академических институтов? Теоретики, мать их за ногу! Наши соакционеры по СЭВ после ваших чертовых недореформ обязательно протянут к нам руки — «Русский Ваня. Помоги и сохрани!» Потом эти бестолочи наберут на Западе кредитов, а после этими же кредитами им затянут узел на шее. Ты просчитываешь ситуацию хоть на пару шагов вперед?
Это, конечно, я палку перегнул. Мое послезнание помогает. Косыгин же откидывается в кресле и странно на меня поглядывает. Как будто тень «Черного воронка» набегает на его лицо. Чертыхаюсь про себя — «Внутренняя политика, мать ее ети! Сколько же лет страх еще будет влиять на неё?»
Вздыхаю и нажимаю кнопку.
— Светочка, пожалуйста, чаю принесите. Булочки будете, Алексей Николаевич?
Второй самовар пьем.
— Ты почему, Алексей Николаевич, эти формулировки просмотрел? Их точно просчитывали при помощи кибернетических формул. Немцы где-то откопали ключик. Потому за ними надо тщательно наблюдать. Отслеживай ежеквартально показатели их экономики. Думай, с какими мы будем работать.
Косыгин недоуменно высматривает на подчеркнутые в процессе абзацы доклада, затем с нескрываемым интересом на меня.
— Вот почему ты собираешь рабочие группы из странных деятелей, так далеких от экономики? Но и в самом деле. Госплан уже давно не справляется с
