Но куда же шагает обнаженная женщина? Вы подумали, в сторону моря? Вы ошиблись. Женщина, подгоняемая западным ветром, идет в сторону небольшого строения, что скромно примостилось у старой корявой сосны. Сосне той почти сто лет. Много пришлось ей повидать за это время. Видала она, как году этак в двенадцатом века двадцатого тут купались барышни. В воду вошли в рубахах из тонкой матери. А вышли как бы в чем мать родила. Материя намокла и стала прозрачной.
Веселились гимназистки. Не меньше было веселья у «чижиков-пыжиков», учащихся Императорского училища правоведения. Носили студенты этого училища мундиры зеленого цвета с желтыми обшлагами, как у птичек чижей, а шапки у них были пыжиковые.
Отсмеялись чижики-пыжики и сами полезли в воду. Когда ж они вышли из воды, то от смеха животики надорвали уже барышни. Трусики-то у чижиков-пыжиков из той же материи. Теперь напрягите свое воображение. Если у особ женского полу на просвет видно одно и вполне благопристойное, то у мужчин высвечивается совсем уж неприличное.
Сосна от таких воспоминаний сильно взволновалась и шумно затрепетала хвоей.
А теперь женщина шествует к морю. Нет ситцевой рубашки и нет того, кто мог бы восхититься или возмутиться сим видом. Сосну в расчет принимать нельзя. Безголосая она.
Ветер, что неистовствовал минуту назад, и тот притих, пораженный видом женщины. Возмущена ветром вода, бьется о прибрежные валуны, помнящие оледенение. Птицы чайки изо всех своих птичьих сил сопротивляются порывам западного пришельца. Старуха сосна теряет иглы с хвои и тихо стонет.
Ничего этого не замечает женщина, идущая уже по воде. Плещется чудо образование со странной формулой H2O. Слышится в плеске оксида водорода нежное: приди, я приму тебя и успокою.
Дальше и дальше уходит женщина в море. Скрылись икры ног её. Она останавливается и оглядывается. Всматривается вдаль, будто ищет там что-то.
Ветер продолжает сердито дуть. Он желает воспрепятствовать женщине войти в воду.
Женщина, постояв минуту, продолжает свой путь. Где его конец?
Сосна стонет. И не понять, отчего ей больно. То ли от порывов ветра. То ли от того, что видит она.
Зонт лежит. Он молчит. Ему-то не видно, что происходит на море. Зато кабинке кое-что видно.
– Что за странная женщина. Ушла. Бросила одежды и что-то написала на моей стенке.
Придет тот час, и уборщик мусора прочтет на стенке: «Ухожу туда, откуда явилась».
Не мог знать старик, что эти слова написаны стойкой губной помадой стоимостью в восемьсот рублей и носящей длинное имя – Clarins Rouge Prodige True-Hold Colour & Shine Lipstick. Не мог он знать и того, какие слова произнес тот, кто подарил женщине эту помаду. Мы тоже пока не знаем. Но, надеемся, придет время и нам откроется этот секрет.
Вода скрывает бедра, живот. Подступает к груди. А женщина упорно подвигается все дальше. Туда, где вода кипит под порывами ветра.
Небо темнеет. Кучевые облака затеяли адский танец. Тревога повисла в воздухе.
Шаги женщины трудны. Химическое соединение H2O уже кричит: «Ну, иди же скорее! Я истомилась, ожидая принять тебя!»
Женщина слышит воду и ускоряет, как может, шаг.
Сосна уже не видит женщину, но чувствует всеми своим иглами, она близка к погружению в море. И шепчет старуха: «Иди, оно ждет тебя».
Чу! Женщина услышала реликт, и уже как может, поспешает. Ветер поражен. Она его не боится! Он пытается набрать сил побольше и вернуть упрямицу на берег. Но она уже скрыта водой почти полностью.
У женщины нет сил оглянуться. Она вскидывает голову – и в следующее мгновения вода поглощает её.
Тут тот, кто знал женщину, мог бы сказать: sic transit Gloria mundi. И был бы прав!
Пятого августа врач ординатор явился к Главному врачу психиатрической больницы номер пять. Какое совпадение!
– Больная из палаты номер пять, – опять это число, – сбежала.
– Такого не может быть, коллега. У нас лучшая охранная система.
– Но, коллега, это факт. Накануне, по вашему указанию, я дал ей свидание.
– Только не надо сваливать вину за то, что больной сбежал, на меня.
– Позвольте, я и не сваливаю. Я констатирую факты. Думаю, это он посодействовал ей. Есть свидетель, который видел женщину, очень похожую на Ольгу Чехову, на остановке маршрутного такси.
– Напомните мне её диагноз.
– Паранойя. У неё стойкий бред. Она возомнила себя Афродитой.
Главный врач встал. Прошелся по кабинету.
– Вчера какой ветер был, а сейчас полный штиль. Как вы думаете, коллега, а не ушла ли наша дочь Зевса и Дианы в море?
Врач ординатор молчит. Бедный наш главный, так долго работать в психушке. Сам сошел с ума.
Эпилог.
Ольга Чехова, тезка известной русской актрисы, эмигрировавшей в Германию, ставшей любимицей Гитлера, также была артисткой. Но, увы. Бог не дал ей столько таланта, чтобы стать известной.
Честолюбие, претензии и тонкая психика. Прибавить неудачную любовь. И вот вам психическое расстройство.
Тот, кому главный врач разрешил свидание с несчастной, принес ей партикулярное платье, ту самую губную помаду. Он и надоумил Ольгу сбежать из больницы.
Остальное сделала болезнь.
Николай Алексеевич Беспалов
родился 11 ноября 1944 года в семье военнослужащего.
В 1962 году окончил школу рабочей молодежи и в том же году поступил в Ленинградское высшее художественно-промышленное училище им. В.И.Мухиной (Художественно-промышленная академия им. Штиглица).
Окончив в 1967 году училище, работал дизайнером на ПО «Арсенал» им. М.В.Фрунзе. Потом он на комсомольской работе в том же объединении. А с 1975 по 1997 года на государственной службе.
Писать начал в 2006 году. Публиковался в журнале «Аврора».
