В Ботаническом саду Анфиса подошла к старику шарманщику с пляшущей обезьянкой.
Макака в колпаке с бубенчиком, отплясав свой менуэт, вытащила Анфисе записку с гаданием.
«Готовьтесь к амурному чуду» – было начертано стремительным почерком.
Ах, если бы… Все-таки уже двадцать пять лет.
В приморском городке Анфиса совершенно перестала улавливать проклятущие телевизионные волны. И чувствовала себя окрыленно.
4.
Кавалера она подцепила в роскошном ресторане гостиницы «Жемчужина».
Седовласый лев! Фигура! Ведущий политик могущественной российской партии!
Настораживало только одно. Живет он в Москве, а, значит, каким-то боком может разнюхать о злоключениях Анфисы.
Об этом не хотелось думать. Москва так далеко.
Вместе с Леопольдом Брусникиным Анфиса покаталась в лазурной бухте под алыми парусами, вкусила в японском ресторанчике «Путь войны» морских ежей, посетила женский, а затем и мужской стриптизы.
Наверное, это и называют счастьем.
– В тебе чувствуется какое-то подспудное напряжение, – иногда говорил Леопольд Иванович.
– Ну, что ты?!
– Ты разведена? Нет… Недавно делала аборт? Вот как… Или роковая любовь?
– Есть маленькая проблемка. Ты не поверишь.
– Расскажи, солнышко!
И она рассказала.
После исповеди Леопольд Иванович поправил ее рыжую челку, поцеловал в высокий лоб:
– Знаешь, юмор меня заводит. Пойдем поскорее в мой номер.
5.
В тот день с Леопольдом на пляже было особенно хорошо.
Небо источало жаркое золото, по ряби моря резвились солнечные зайцы, ветерок доносил аппетитный слоистый запашок чебуреков и шашлыков.
За две южных недели Анфиса загорела и чувствовала себя красивым, сильным животным. Самка! Мать мира!
Леопольд массировал ей спину и шею. Трепетно смазывал кремом для загара ее втянутый, мускулистый живот.
Кричали чайки. Море, как четки, перебирало камешки.
Запах шашлыков был столь раздражающим, что они не выдержали, отправились к шалману.
Молодые, кривоногие люди в эротически обтянутых плавках, с гортанными приветствиями стали призывать их.
И тут Анфиса поймала волну.
Волну «Гигантов мирового реслинга».
Анфиса издала нутряной победный крик и смертным боем двинулась на поваров.
Она раскидала их, как детей. Перевернула вверх ногами шашлычные шкворни.
– Цыпонька, опомнись! – пытался притормозить ее Леопольд.
Но где там?!
Рембо я юбке могла остановить разве что пуля.
6.
Роман, конечно, сошел на нет.
Какие тут томные вздохи? Психиатричка!
Только с помощью шальных денег Леопольда удалось замять конфликт со служителями чрева.
Первое, что сделала Анфиса, приехав в Москву, это вынесла к мусорным бакам стереофонический цветной телевизор.
Будь он проклят!
Никаких виртуальных изображений! Никаких развлекаловок и конкурсов!
Только добрые старые книги. Классика!
На работу, в торпедное бюро, Анфиса пришла со встревоженным птичьим взглядом. Сослуживцы же нашли ее помолодевшей, неотразимой.
Вице-адмирал Канарейкин заглянул в глаза, в самую душу:
– С приездом, душка!
И потянулась равномерная предсказуемая тянучка рабочих будней.
Дома же – одиночество, тоска, зловещая цифра «30» на горизонте судьбы.
Проезжая как-то мимо Останкинской башни, она увидела весело возбужденную группу людей с оранжевыми флажками.
Что-то заставило Анфису выскочить из троллейбуса, подойти к праздничной группе.
Они шли на съемку популярного ток-шоу «Кудесники телеэфира».
– Можно и мне? – Анфиса задала вопрос широкоплечей бровастой тетке.
– Какие у вас таланты?
– Никаких…
– Тогда, милочка, нам не по пути!
– Что ты человека мурыжишь? – вмешался старичок с козлиной бородой, глаза его ошалело глядели через стекла очков с дикими диоптриями. – У нас же Александра загрипповала. Как раз не хватает одного человека.
Тетка воинственно высморкалась.
7.
Слава пришла внезапно и сокрушительно.
В студии ток-шоу Анфиса продемонстрировала всё что умела.
Благо, Останкинская башня была рядком, прием волн был на диво чистым.
Анфиса пела песни, отбивала чечетку, укрощала тигров, стирала исподнее на скорость, впадала в летаргический сон, вытаскивала из дубового полена зубами десятидюймовые гвозди.
Девушка быстро переросла передачу «Кудесники телеэфира». Продюсеры, выдергивая контракты из дипломатов крокодиловой кожи, предлагали ей сольные вояжи по бескрайним просторам нашей страны и личное телешоу.
Соглашаться?
За советом Анфиса обратилась к торпедному боссу, вице-адмиралу Канарейкину.
Тот замахал на нее руками:
– Конечно! Что тут? Торпеды… Тлен… А ты – мегазвезда! Надежда нации!
Из бюро Анфиса заехала на Арбат и прикупила домашний кинотеатр.
Последнее время она стала забывать телепрограммы. Да и много появилось нового.
А Чехова и Достоевского она забросила в дальний угол.
Ничего, подождут до лучших времен.
А они, уж поверьте, не за горами.
– Я эту девку видел. Действительно, талантливая.
– Может, не трогать её?
– Нет уж, если закрывать телевидение, то закрывать. Теперь, Петя, обрати свой взор на коммерческих директоров. На эту вороватую братию. В этом болоте столько чертей!.. Как кстати шапка президентская? Носишь?
– Еще бы! А бы в ней и ночью спал. Жена не позволяет! Мех ее будит. А ведь мех соболий! Президентский! Супер!
Компромат № 19
Иметь сто друзей
1.
Андрюша Тараскин был компанейским человеком. Каждый вечер оказывался в замечательном обществе друзей. Телефонная его книга распухла от адресов и визиток. Андрей жил хотя и бедненько, рядовой советский инженер, зато весело и любвеобильно.
Когда грянула перестройка, связи пригодились. Ну, не стоять же ему весь остаток жизни с двумя бутылками водки в вытянутых руках? Подле Ярославского вокзала? У него же высшее образование! Какой из него коробейник?!
На Ярославском вокзале его и увидел Михаил Потапов. С ним как-то пьянствовали до утра в тесной, завешенной пелёнками коммунальной квартире, на Воздвиженке.
– Андрюха, ты ли? – оторопел Михаил.
– Я, – потупился Тараскин. Ему было неловко за свой китайский пуховик с вылезающими перьями, за левый ботинок, он каши просит… Двух бутылок водки он не стыдился. Так половина Москвы стояла.
– Ну-ка, пойдем со мной! – коротко приказал ему Миша.
С этого поворотного дня Андрей стал продавцом в Мишиной коммерческой палатке. Они тогда, как грибы после дождя, появлялись то там, то тут.
Дела пошли в гору!
Андрей справил с первой же зарплаты какую никакую одежонку. Отъелся селедкой и вареной колбасой. Покруглел мордой.
Со второй зарплаты сделал косметический ремонт в своей комнатенке на Чистых прудах. С третьей – подцепил путанку Виолетту. Ничего бабенка. По кувыркам в постели инженершам даст сто очков. Но оказалась алчной. Уходя, спёрла из холодильника заржавленную банку китайской тушенки.
Плевать!
Жизнь налаживалась!
Буквально через полгода Андрюша стал подумывать об открытии собственного киоска. Не ишачить же всю жизнь на чужого дядю? Пусть этот дядя и кровный кореш.
Для открытия собственного дела у Миши и призанял деньжонок. Несколько зеленых косарей. В те годы, в начале девяностых, это были огромные деньги.
– Отдашь? – скосился на Андрея друган.
– А то! – улыбнулся Тараскин.
2.
Первый долг Андрюша и, правда, отдал. Да и как не отдать, когда у него внезапно обнаружился недюжинный талант к торговле.
Влёт уходили индийские юбки, простроченные золотой ниткой, чудовищного размера искусственные фаллосы из каучука, куриные консервы из Таджикистана.
Долг свой Андрюша не только отдал, но и устроил Михаилу грандиозный сабантуй, праздник души.
Позвал в арбатский «Пекин», в мозаичный зал с лощеными лакеями, тьфу, официантами.
Вкушали изумительный расстегай и копченого вальдшнепа. Припивали ядрёным клюквенным морсом. И всё это под ледяную водочку. Голова от счастья шла кругом.
– Вот, Андрюша, – Миша обнял другана, – нам с тобой только по тридцать лет. А посмотри, чего мы уже добились! Сидим в козырном месте. Лакаем дорогую бодягу. Захотим, ночных бабочек кликнем.
– Я тебе, Миша, так благодарен, – Андрей взаимообратно обнял товарища. – Если бы не ты, стоял бы я у вокзала с двумя пузырями.
– Ну… Забудем! Новая мечта появилась?
– Хочу фирменный магазин открыть. Джинсами торговать. Мне бы тысчонок сто. Зеленых, конечно.
– Этого мало.
– Согласен. Мне для разгона. Сможешь занять?
– Да ты что?! Я таких денег в глаза не видел!
– А через друзей?
Михаил тяжело задумался. Потом махнул из хрустального фужера ледяной водки:
