Читаем без скачивания Новый Галлифрей - Вера Космолинская

Все. Вот это и случилось. Я же, кажется, еще не осознал этого. Просто закрытая дверь. Свет вокруг. Никаких теней. Они ведь всего лишь за стеной. А может быть, уже вышли из Тардис? Может быть, перебросили ее куда-то за край галактики? Или всего пространства-времени? Поместили в черную дыру? О нет… Почему нет? Ты что, собираешься выйти отсюда? Хоть когда-нибудь? Ты, уничтожавший цивилизации для забавы, рассеявший четверть вселенной, воровавший чужие тела и жизни, как будто это были бумажные салфетки. Как они могут любить тебя? Ты позволил им обмануть себя и сам построил себе ловушку. Они должны быть счастливы, что избавились… Они не остановили тебя! Заткнись, враг в моей голове. Мне так надоело тебя слушать. Я не в ловушке. Может быть, я свободен впервые в жизни. Никто больше не заставит меня двигаться в неизвестность. Теперь вот он — весь сияющий мир, который я создал сам. И так выглядит вечность. И никакой больше неизвестности. Это — всё.

«Заключите меня в скорлупе ореха, и там я буду править бесконечностью».

Наконец-то я знаю, что это означает.

Сны Пандорики

Cogito ergo sum. Мыслю, следовательно, существую. Время в Пандорике понятие условное. Может быть, оно несется стремительно, может быть, едва течет, как слишком густой клей. Это не имеет значения. Раз не имеет конца. Ждать его бессмысленно. Бессмысленно беспокоиться о том, что происходит снаружи. Нам никогда не коснуться друг друга.

Мне часто снятся сны. Что значит — часто? Что значит — сны? Наверное, однажды я забуду, что то, что когда-то со мной происходило, было не сном. Что было что-то другое, кроме снов. Они соткутся в целую новую вселенную, существование которой будет вечным. Пока я не проснусь. А этого не случится. Иногда я боюсь раствориться в этих снах и отчаянно вспоминаю прошлое, причиняющее слишком много боли и сожалений. Иногда поддаюсь им и позволяю убаюкать меня, успокоить. Пока они вдруг не сменяются кошмарами. И тогда спасение приходит в реальности. В единственной и неизменной реальности, которую когда-нибудь я тоже сочту всего лишь одним из снов. И буду проживать целые призрачные жизни и искать в них какой-то смысл. Менять призрачные тела, обличья, цели; и насколько неисчерпаем будет запас этих фантазий? В какой-то момент все начнет бесконечно повторяться. Но едва ли я буду помнить об этом. Я даже не могу быть уверен, что хоть когда-нибудь было иначе. Что такое реальность? Что такое вечность? В них нет ничего пугающего. Это всего лишь сны. В которых нет и не будет никакого смысла. Иного смысла, кроме забвения. Потому что кроме меня нет никого. И ничего. Один сумасшедший бог в начале всего. Безумный от одиночества. И от того, что происходило когда-то до начала времени. В какой-то совсем иной вселенной. Память о которой сотрется.

Очнувшись очередной раз, я почувствовал, что дрожу как осиновый лист. Колотило неудержимо. Как в лихорадке, которой тут быть не могло. Пандорика сохраняет неизменным все, что в ней находится, вот только к этому не относится то, что содержится у тебя в голове. Еще один черный ящик внутри другого черного ящика. Вечность… вечность… вечность! Что я натворил? Я в самом деле считал, что так будет лучше? Для кого? Для того, кто якобы не способен совершить убийство? Для меня? Я что, на самом деле настолько себя ненавидел? За весь Галлифрей? Как его тайного агента? К чему эти вопросительные интонации, когда я знал точно. Ненавидел. За то, что не могу делать, что хочу. За то, что не знаю, чего хочу на самом деле. И хотел сделать вид, что не знаю ни сомнений, ни страха, и не боюсь остаться наедине с самим собой. С тем собой, которого ненавижу. С которым сделаю то, что сделал. Я же не умею развязывать узлы, умею только рубить. Не исправлять — разрушать. Но теперь ведь… и исправлять незачем. Ах да, вот еще зачем. Словно остужающей волной опять нахлынуло спокойствие. Ведь это место, где ты все-таки остаешься более неизменным, чем где бы то ни было. Пока еще все было не так плохо, это хотелось сохранить. Тоже навечно. Со всем плохим — и все хорошее. Когда лучшее — невозможно. Но что может выиграть в итоге? В месте, где мы остаемся неизменными. Или почти неизменными. Это не имеет никакого значения, никакой опасности для того, что снаружи. А для того, что внутри? Вот для чего. Конечно. Только для этого… Может быть, мне приснится Ривер. Которой я уже никогда не смогу навредить, как бы ни сходил с ума. Которой мог сделать этот единственный страшный подарок.

Если я когда-нибудь выберусь отсюда, это нужно будет назвать летописью безумия. Уже какое-то довольно длительное время, с неопределенными промежутками, я развлекался мыслями о том, что надо будет сделать с Доктором, если он однажды откроет дверь.

Надо полагать, я регрессировал.

Почему бы нет, если в этом нет никакого риска? Для чего быть на высоте, если никому от этого нет никакой радости? Втолкнуть внутрь его самого и запереть на пару тысяч лет было самым мягким из того, что приходило мне в голову. Только мне же будет скучно, что нельзя сделать чего-то другого? Не будет, если забросить его в прошлое и вытащить через минуту — минуту для меня, и целую пропасть веселых мыслей для него. Или не надо так долго? Чтобы не отвлекался и не забывался?

В конце концов, это было так привычно — придумывать, что с ним можно сделать. И что сделать для того, чтобы захватить вселенную. Теперь можно продумать в тонкостях столько деталей! Рассмотреть столько планов! На все есть время.

Если подумать, за целую вечность можно придумать что угодно. Даже как выбраться отсюда. Если все равно тут больше нечего делать. Можно вспомнить детали всех схем. Я же сам построил эту штуку, я сам придумывал, как обмануть себя. Неужели теперь я могу не разгадать собственные загадки? Старинный теософский вопрос — может ли бог создать камень, который не сумеет поднять? Или даже загадки Доктора? Когда у меня есть все время мира? А я ведь знал, что так будет. Это было неизбежно.

Я вспоминал, просчитывал, раздумывал — куда нужно нажать, в какую точку, чтобы разомкнулся хоть один капкан. Все чертежи и схемы были у меня в голове. Кое-чего не хватало, это были случайные коды, изоморфные печати, но было бы время — а его было предостаточно…

Однажды я в точности просчитал, что нужно сделать, чтобы освободить правую руку, и просто надавил пальцем в нужную точку — где не планировалось никаких замков и тем более ключей — но все сошлось в одной этой точке. И готово — захват разомкнулся. После всего, невозможно долгого времени, это казалось невероятным! Я потряс рукой, провел ладонью по лицу, взъерошил слегка повлажневшие от возбуждения волосы — от того, сколько раз меня тут бросало то в жар, то в холод, мне следовало давно скончаться от обезвоживания, но Пандорика исправно возвращала все на место. Каждую молекулу. Замкнутый цикл. Все, как было в то мгновение, когда закрылась в дверь, и в соответствии с идеальным паттерном.

Дальше было проще. Разобрать захваты с любого конца — сперва, где можно дотянуться, потом уже где угодно. И вот уже можно пройтись, попрыгать, коснуться стен — только осторожно, масса ловушек была настроена и на такой случай, некоторые из них очень даже неприятные, и где, собственно говоря, какие?.. Идиот. Кажется, я сам стер себе часть памяти. Неважно, я знал, что это может мне понадобиться, именно потому, что смогу однажды все разгадать. Я долго исследовал стыки и сами стены, вспоминая, где что было проложено, встроено, как взломать эти «нервные узлы», где один замок переплетается с другим, с сотнями других, как обойти, обмануть их. Я увлеченно решал эти задачки с бесконечным множеством переменных, пока приятно не замерцало в глазах. На сегодня достаточно, прорыв уже совершен, я разгадываю эти уравнения почти бесконечность, теперь стоит отдохнуть и продолжить на свежую голову.

Что-то удерживало мою руку. Странно. В чем дело? Я недоуменно сморгнул, чувствуя, что почему-то не могу пошевелиться, и уставился на захваты, которые были на месте, будто я их не открывал. И я был на месте.

Как это?.. Я почти задохнулся, сообразив. Как я мог забыть? Она все возвращает на место! Каждую молекулу!

Не только возвращает, но должна, на самом деле, и удерживать!.. Я снова нажал на «разгаданную точку» и ничего не произошло. Либо все цепи сменили комбинацию, собравшись заново, либо… а было ли это? Я панически огляделся, но спрашивать было абсолютно некого. Мне все это приснилось? Сложные цепочки никчемных формул, полное ощущение реальности, или я сплю прямо сейчас? В какой момент я спал, а в какой нет, я представить не мог.

Я испробовал все, что придумал — безрезультатно.

Ужас… Я схожу с ума. Но это могло быть и правдой. Только теперь все придется рассчитывать снова. И лучше сразу придумать, что делать дальше. И помнить о провале в памяти. И о том, что Доктор добавил что-то, что мне неизвестно.