Читаем без скачивания Наше дело — табак - Илья Рясной

И так совпало, что в это же время по старой дружбе пошли все более широкие трещины. Правда, первые из них поползли еще давно. Главным образом виноват в том был Глушко, его несносный характер. Для общения с ним требовалась немалая выдержка. Его фокусы постепенно достали и Плута, и Арнольда. Но ощущение, что «один не воин», все еще цементировало их. Все еще жило доверие между ними. Но доверие не вечно. И начала трещать старая дружба по швам. Не к месту брошенное слово, смешок. Злые слухи. В общем, отношения охладевали.

Первым из общего дела решил выйти Плут, самый хитрый и лучше других чувствующий свою выгоду. Он стал разрабатывать в сигаретной торговле новые жилы, и прежние друзья ему были в тягость. У него появилась другая поддержка.

— Сука, — откомментировал его поведение Глушко. — Я думал, он брат, а он — сука.

— Рыба ищет где глубже, — тогда примирительно сказал Арнольд. — А человек — где лучше.

— Сученыш, — отрезал Глушко.

Но до полного развода не дошло. У Плута слишком многие интересы остались в общем деле. И разрывать не хотелось окончательно никому. Так что деньги Плута продолжали вращаться в «Востоке», к взаимной выгоде. Однако Глушко и Арнольд уже решили для себя, что не будут, как в прошлом, сломя голову бросаться на защиту Плута, как только тот пошлет сигнал «SOS». Уже не те времена. Не те отношения. Пора оставить юношеские сантименты.

Следующим начал смотреть налево Арнольд. Подвернулась возможность быстро скинуть две фуры с сигаретами «МБ». Что он и сделал через свою подставную фирму, оставив в стороне своих компаньонов. Глушко, прознав про это, пришел в ярость.

— Ты — крысятник! — орал он, стукнув сотовым телефоном о свой стол так, что в стороны полетели осколки.

Крысятник — одно из самых сильных оскорблений на зоне. Так величают воров, которые крадут у своих.

— Базар-то надо фильтровать, — посоветовал тогда Арнольд. Ему была неприятна эта сцена, и он брезгливо смотрел на Глушака. Тот, почувствовав эту брезгливость, взъярился еще больше.

— Сука! — Кулак его воткнулся в грудь со стуком, так, что Арнольд не успел среагировать. Да если бы и среагировал — он отлично знал, что в драке против Глушака не сдюжит. Так было на ринге. И так будет сейчас.

Арнольд отлетел, упал на мягкий ковер. Глушко наскочил на него, с размаху засветил ногой по ребрам, так что внутри что-то хрустнуло. — — Хва! — заорал Арнольд.

— Крысятник! — Глушко, переведя дыхание, отошел от него, упал на диван, сжимая пальцы в кулаки и разжимая их.

После этого Арнольд в сердцах бросил, что в офис больше ни ногой. Но их крепко связывали совместные интересы, общак, рассеянный по счетам «Востока», по складам в виде сигарет. Хочешь не хочешь — приходится общаться. Особенно когда так прижало после убийства Сороки.

Сейчас, сидя на пластмассовом стуле у кафе «Ипподром», Арнольд, слушая рассказ Глушака, старого злыдня, когда-то бывшего лучшим другом, подумал: а хотел бы он вернуть те романтические времена, когда они, как три мушкетера, плечом к плечу отбивали атаки врагов?.. И вдруг понял, что ни за что не согласился бы. Слишком много он узнал о жизни с той поры, слишком поумнел, чтобы мечтать о возвращении наивного неведения. За жизненный опыт и изжитые иллюзии слишком дорого заплачено. Нет, он никогда ничего не хотел вернуть назад.

Глушко тоже вряд ли мечтал что-то отыграть назад, вернуть то, что когда-то было ему дорого. «К чертям друзей — я сам себе товарищ» — похоже, впредь он решил исповедовать этот принцип. И научился забывать хорошее, что ему когда-то делали, отлично помня плохое. Разошедшись с Плутом и с Арнольдом, он вдруг почувствовал легкость — он свободен и ни от кого ни в чем в этой жизни не зависит…

— Вот такая поганая история получается, — закончил Глушко повествование о своем путешествии в Германию в поисках исчезнувших денег, смял опустевшую банку из-под пива и бросил ее точным ударом в стоявшую у стены урну.

— Ну да, — кивнул Арнольд угрюмо. — И что теперь? Как мост будем строить — вдоль или поперек реки?

Он втянул через соломинку сок. А потом недовольно произнес, глядя куда-то за спину Глушко:

— Во, явление Дона Педро народу.

Со стороны автостоянки к ним бодрым прогулочным шагом направлялся Петр Смагин, директор ТОО «Локс», похожий на героя-любовника из латиноамериканского сериала — эдакий злодей-искуситель, подвижный, широкоплечий, с тонкой полоской усиков. Тот самый, от упоминания о котором трясло жену Арнольда.

Глушко обернулся и сквозь зубы процедил:

— На хрен он нужен?

Дон Педро, размахивая в приветствии руками, подрулил к ним и воскликнул:

— Привет, капиталисты!

Он протянул Глушко руку, но тот ее не пожал, а злым взглядом измерил его от пят до головы, будто прикидывая, каких размеров гроб понадобится этому человеку.

Дон Педро, давно привыкший к манерам Глушака, хмыкнул, пожал руку Арнольду и приземлился на стул, бросив на стол свою неизменную коричневую, с золотыми защелками, старомодную кожаную папку для документов.

— Ты откуда узнал, что мы здесь? — недружелюбно осведомился Глушко.

— Наташа-секретарша сказала, что ты на ипподроме, — ответил Дон Педро.

— Дура языкастая, — кинул Глушко.

— Дело неотложное. По поставкам через «Лого инвест» нужно, чтобы ты бумаги подмахнул. Без этого они деньги перечислить не могут.

Дон Педро, деляга средней руки по сигаретам и продовольственным товарам, у друзей был на подхвате уже года три, через его фирму прокачивались деньги и решались скользкие вопросы ко взаимной выгоде. О таких деньгах, какие делали трое приятелей, он не мечтал, но на булку с паюсной икрой ему хватало.

Глушко задумался. Заметно было, что на душе у него неспокойно, его подмывает что-то брякнуть, но, сдерживаясь, он только вытащил паркеровскую ручку.

— Такие документы надо подписывать на столе красного дерева, — засмеялся Дон Педро. — Эх, Россия лапотная…

— Все сказал? — пробуравил его взором Глушко. А теперь вали. У нас потом разговор будет.

— А что? — вдруг заерзал на стуле Дон Педро.

— Не здесь…

Дон Педро пожал плечами.

Но этому разговору, отложенному на потом, состояться было не суждено.

Невысокий, плотного телосложения человек, шедший быстрым шагом к «конюшне», вытащил из кармана плотной, застегнутой под подбородком коричневой куртки вязаную шапочку — вещь явно не по сезону. Но он и не думал ее использовать по назначению, а, надев на голову, натянул на лицо — получилась отличная маска с прорезью для глаз. Он бросился вперед, на ходу срывая бумагу со свертка, который до этого держал под мышкой. В руке у него возник короткоствольный пистолет-пулемет.

Глушко увидел киллера, когда тот уже вышел на цель и поднимал свое оружие. Реакция у боксера все еще была отменная. Он моментально оценил ситуацию и понял, что его прижали. Бежать некуда! Вскочить и броситься прочь — это быть срезанным пулями в спину. До павильончика кафе «Ипподром» он не успевал добежать. Он не успевал ничего. И когда ствол поднялся и готов был уже выплюнуть свинцовую смертельную посылку, Глушко кинулся на землю, опрокидывая стол, прикрываясь им, жалея, что прошли времена, когда он ходил с пистолетом.

Пули пробили стол, как картонку, и вошли в тело бизнесмена. Грохот стоял оглушительный. Киллер бил короткими очередями.

Глушко дернулся и судорожно заколотил ногой об асфальт.

Дон Педро свалился на землю и пополз в сторону стоявших поодаль автомашин, попискивая крысой и боясь поднять голову.

Арнольд вскочил на ноги. От киллера, спокойно двигавшегося вперед, их отделяло метра три.

— Твою мать, — только и успел прошептать Арнольд, прежде чем ему досталась походя пуля из контрольной очереди, предназначавшейся поверженному Глушко.

Арнольд всхрапнул и рухнул, сметая ярко-зеленую урну, обложенную изнутри черным траурным целлофаном.

Киллер подскочил к Глушко, сделал еще один контрольный выстрел. Действовал он необычно четко и хладнокровно. Кинул мимолетный взгляд на ползущего змеей Дона Педро, который надеялся уползти от своей смерти. Потом посмотрел на Арнольда, разлегшегося на пыльном асфальте лицом в мусорник, перевернул его на спину, легонько пнул носком. Отбросил автомат и ринулся прочь.

Глушко после убийства Сороки нанял себе личную охрану и старался не появляться нигде без накачанных, с зарегистрированным пистолетом под мышкой здоровяков из частного охранного агентства «Питон». Но несколько дней назад отказался от нее: его стали раздражать провожатые, получающие деньги за безделье. Хотел, наверное, расслабиться. Вот и расслабился с восемью пулями в теле…

ЧАСТЬ II

ВОЗВРАЩЕНИЕ С ТОГО СВЕТА

Глава 1

ЗАКАЗУХА

— Смотри, что я нашел. — Гринев бросил на стол перед Ушаковым тонкую самиздатовскую, в серой обложке и на плохой желтой бумаге книжку. Называлась она «На ниве страсти». Автором ее значился некто Одуванчик.