– Конрад, сукин сын! – непроизвольно сорвался с губ Данилы выкрик, полный злобы к старому недругу и одновременно уважения к сильному противнику. – Давно не виделись. Я уж грешным делом подумывал, не пришиб ли тебя кто в лесу, не лишил ли меня удовольствия…
– Хватит, Данила, хватит! – спокойно перебил рыцарь, на немного продолговатом, скуластом лице которого не шевельнулся ни один мускул, не отразилось никаких эмоций. – Я тоже рад встрече и с удовольствием побренчу с тобой оружием, но потом… Сейчас у нас дела, общие дела, так давай-ка, дружище, займемся ими!
– И вправду, старый пес, делишки имеются, – ответил Данила, уверенно и гордо смотря в пугающие остальных, как будто мертвые глаза собеседника. – Если бы не приказ князя, то сошлись бы прямо здесь и сейчас, но удача твоя, Конрад, не могу я ослушаться. Остается только верить твоему лыцарскому слову.
– Оно многого стоит, поверь! – произнес со снисходительной усмешкой Конрад, слезая с лошади и отдавая поводья ближайшему из солдат.
– Не верю, знаю! – ответил Данила, давая своим людям команду «отбой». – Но прежде чем приступим к делам, поясни, что это за мужичонка такой, там, на лошади?!
– Это не мужичонка, а плод твоей беспечности! – надменно искривил тонкие губы Конрад, показывая рукой на связанного Франца. – Стареешь, Тулуп, стареешь, теряешь былую хватку и проницательность.
– Не скаль зубы, жаба белощекая, говори яснее! – начинал сердиться Данила, прекрасно понимая и мысленно ужасаясь тому факту, что рыцарь был абсолютно прав: годы брали свое.
– Это, – продолжал Конрад, подойдя к Зигеру и рывком скинув обтянутого крепкими путами Франца под ноги лошади, – не мужичок, не обычный деревенский увалень, заплутавший в лесу, а верный слуга небезызвестного в Ордене, да и у вас в Вольном Городе, барона фон Херцштайна, коменданта местной крепости. Вместе с хозяином они отправились на охоту и, прогуливаясь по лесу, случайно наткнулись на вашу стоянку. – Рыцарь сделал эффектную паузу, чтобы в полной мере насладиться гаммой эмоций, промелькнувшей на суровом лице сотника: замешательство, негодование, признание собственной ошибки, стыд.
Однако униженная гордыня недолго властвовала над старым солдатом, она сменилась испугом за судьбу отряда и стремлением действовать. Данила собирался уже дать команду к поспешному отступлению в лес, но Конрад ни с того ни с сего успокаивающе похлопал его по плечу.
– Не стоит так волноваться, старина, право, не стоит. Ничего страшного не случилось. Комендант послал слугу в замок за подкреплением, а тот встретил меня по дороге, так что доблестные рыцари Церкви спят праведным сном в своих далеко не аскетических кельях и хватятся пропавшего командира лишь к вечеру.
– Едор, Афанасий! – окликнул рассерженный сам на себя Данила парочку крепких ребят. – Спустите штаны с пленника и быстро выпытайте, где его господин! Геркашка не особо крепкий, так что палок двадцати-тридцати вполне хватит.
– Не стоит, – бросил Конрад, поворачиваясь к Даниле спиной и разминая одеревеневшие от долгой езды мышцы ног. – Нет, если хочешь развлечь своих парней то, пожалуйста, но вроде бы и так все понятно…
– Оставь свои ужимки, говори яснее! – проскрипел сквозь крепко сжатые зубы Данила, ничего не понимая и еле сдерживаясь, чтобы не разбить о голову самоуверенного и надменного рыцаря какой-нибудь увесистый предмет.
– Да успокойся ты и не ори! – остудил пыл временного союзника Конрад. – Барон послал слугу в замок и дал ему своего коня, значит, сам отсиживается где-то здесь, вблизи от лагеря. Дай команду солдатам прочесать кусты и возьмешь его тепленьким, в охотничьем костюме и без доспехов. Только прошу, не убивай сразу, дай нам немного поговорить…
Манфред не слышал слов, но понял о содержании разговора, как только Данила созвал молодцов и те начали методично и осторожно осматривать каждый растущий возле поляны куст. Он проиграл, виной тому был не грубый просчет, не роковая ошибка, а просто неожиданной поворот судьбы, превратное стечение обстоятельств. Предвидеть все мог только бог, в существование которого, кстати, Манфред уже давно не верил.
Беседовавший с Данилой рыцарь повернулся к кусту лицом, и барон вспомнил, где и когда он видел этот гордый античный профиль, аристократически утонченные черты лица, прямую, независимую осанку и холодные рыбьи глаза. Торжественный сбор в Магистериуме, два года назад, рыцарское братство праздновало пятидесятилетие основания Ордена. Они были представлены друг другу, но разговор так и не состоялся. Конрад извинился и куда-то внезапно исчез, сославшись на срочное поручение Великого Магистра. Ландсмейстер Дервиг, с которым Манфред в течение пяти долгих лет поддерживал теплые, дружеские отношения, был в тот вечер крайне взволнован и недвусмысленно намекнул, что умный человек стал бы держаться от Конрада фон Хольца как можно дальше и не пытался бы завязать с ним даже невинных, приятельских отношений. Вскоре ландсмейстер умер, причем при весьма загадочных обстоятельствах.
– Ну как, нашли?! – крикнул Данила снующим по опушке взад и вперед дружинникам.
– Нет, нет его!
– Ищите, ротозеи, обшарьте все, он где-то здесь!
– Осмотрите палатки и вон тот куст! – вмешался Конрад, указывая рукой в направлении прибежища Манфреда.
Прятаться дальше не было смысла. Если суждено умереть, так достойно, а не прячась по кустам и оврагам, тем более что смотреть в лицо смерти и ощущать ее холодное дыхание барону приходилось не впервые.
– Не меня ли, случаем, ищете, господа? – поинтересовался Манфред, поднимаясь в полный рост и чувствуя истинное наслаждение от легкой разминки затекших суставов.
Лица дружинников исказились от неожиданности и испуга, как будто они увидели черта или, тиская очередную девку, наткнулись вместо мягкой, нежной кожи на мускулистую и волосатую мужскую грудь. Однако, нужно отдать им должное, лучшим лекарством от страха лесовики считали добротный меч в руке и наконечник копья, нацеленный прямо в грудь беса.
Трое дружинников тут же подскочили к лазутчику, собираясь повалить его наземь, отобрать меч и крепко связать по рукам и ногам. Но в тот самый миг, когда один из них уже начал закручивать руку барона за спину, по поляне пронесся громкий и властный приказ.
– Не трогать! – выкрикнул Конрад. – Господин барон сам желает присоединиться к нашей компании.
Ополченцы на секунду опешили и замерли в нерешительности, вопросительно уставившись на командира.
– Отойдите от него, – нехотя подтвердил приказ Данила, с открытой ненавистью взирая на фон Хольца. Еще никто не осмеливался командовать его людьми.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
