– Связь есть, – бесстрастно сообщил штаб. – Суперофицер Пээл принимает сигнал хорошо. Теперь противометеоритный маневр.
– Противометеоритный маневр! – крикнул генерал. – Штурман, не спите!
Штурман засуетился, посылая в компьютер необходимую команду. Корабль вздрогнул. Звезды на большом экране на секунду качнулись и снова вернулись в прежнее положение.
– Связь восстановлена, – на этот раз в голосе штабного офицера чувствовалось удовлетворение. – Сигнал устойчивый. Теперь пусть поработает час в обычном режиме.
Из динамика раздался щелчок. Штаб отключился.
– Все в порядке, Реэрн, – устало сказал генерал в микрофон. – Теперь главное, чтобы продержаться еще час.
– Принято, – кивнул Реэрн. – должно продержаться.
Казалось, время застыло на месте. Медленно тянулись минуты. Все так же горели огни на панелях блоков в отсеке специальной аппаратуры, оператор откровенно дремал в своем кресле, Реэрн, устало прислонясь к дверцам передатчика, медленно перелистывал тетради с техническими описаниями, офицеры за спиной генерала переминались с ноги на ногу.
Наконец штаб снова вышел на связь.
– Примите поздравления, генерал, – послышался из динамика голос начальника штаба соединения флаг-маршала Таорза. – Испытания закончены. По докладу суперофицера Пээла, связь была отличная. Штаб выносит вам благодарность.
– Во славу Императора, – по уставу откликнулся генерал. – Реэрн, – обратился он по внутренней связи. – Выключайтесь. Полный порядок. Дело сделано.
Эамлин облегченно откинулся назад в своем кресле. Лицо начальника связи, весь этот час простоявшего навытяжку, начало понемногу приобретать нормальный цвет. Офицеры зашевелились.
– А ведь можем, – с гордостью заметил тэон. – Господа, это ведь значительное достижение – попасть с орбиты лучом диаметром всего в сто метров буквально в точку – в космический корабль. Как вы считаете, ваше превосходительство?
Но генерал не ответил. Он, нахмурив брови, читал медленно ползущие по экрану строчки текста. Затем снова взял микрофон внутрикорабельной связи.
– Реэрн, вы еще не ушли? Тогда зайдите сейчас ко мне.
Лампы в небольшом командирском кабинете были, пожалуй, слишком яркими. Их свет буквально резал глаза, но генерал, казалось, не замечал этого неудобства, а может быть, просто уже привык.
– Как вы понимаете, штаб не оставил без внимания наш успех, – говорил он, по привычке слегка покачиваясь в кресле. – Можно сказать, он проявил не совсем свойственную ему щедрость. Поощрения получили я, начальник штаба, тэон – надо полагать, за отлично проведенную морально-воспитательную работу, зампотех – очевидно, в основном потому, что он муж двоюродной сестры жены племянника флаг-маршала Таорза, даже этот остолоп начальник связи. Но в этом списке нет ни вашего имени, ни имени оператора!
– Все логично, – кивнул Реэрн. – На вас лежала ответственность, вы руководили испытанием, а что мы с оператором? Мы просто сидели и смотрели на приборы. С тем же успехом можно было бы читать последний сборник Императорских речей.
– Вот к этому вопросу я бы советовал вам относиться серьезнее, – недовольным тоном заметил генерал. – Вы подаете дурной пример всему экипажу. И знаете, кстати, сколько у меня лежит донесений от тэона, что вы отлыниваете от посещения собраний? Много, могу вам сказать, очень много. Тэон, правда, тоже хитрый жук, он знает, что я не намерен лишаться вас из-за такой ерунды и поэтому посылает все мне. Но все же, имейте это в виду. Впрочем, хватит, перейдем к делу. Итак, Реэрн, вашими усилиями мы все избежали больших неприятностей.
– Но ведь дело еще не закончено, – несколько удивленно сказал Реэрн. – Аппаратуру не мешало бы еще отладить, да и к тому же… Как я понимаю, после испытания она должна быть использована уже по-настоящему.
– А, это уже не так важно, – махнул рукой генерал. – Испытание мы провели, о готовности отчитались, что еще надо? Все равно, полностью проверить результат не удастся.
– Вот как? – поднял брови Реэрн.
– Да, именно, – подтвердил генерал. – Поэтому я бы хотел как-то отметить ваши заслуги. И честно говоря, не могу придумать, как. Благодарностей у вас уже столько, что вы их можете, скажем, солить или обклеить все стены вашей каюты. Курсы вы уже заслужили за регламентные работы. Отпуск, сами понимаете, дать вам до окончания операции не могу. Премию, если мне удастся ее пробить в штабе флота и в Управлении в столице, вы получите только минимум через год. Да и не так вам она и нужна. Вы – человек одинокий, пьете мало, денег на женщин практически не тратите, дорогостоящих пороков, кажется, не имеете. Просто не знаю, что тогда. Вот как вы считаете сами – что вы заслужили? Постараюсь выполнить любую вашу просьбу, если она, конечно, в пределах моих возможностей.
– Вообще-то, – медленно сказал Реэрн, – в настоящее время меня больше всего интересует вопрос о назначении нашей спецаппаратуры. Никак не могу понять, для чего нам нужен точечный луч со сверхточным наведением, образующий на поверхности планеты пятно с диаметром всего в сто метров, да еще при излучении на таких частотах. Признаться, раньше у меня было предположение, что на Филлине у нас появились какие-то агенты. Но теперь… Я просто в недоумении.
Генерал сухо рассмеялся. Но глаза у него остались серьезными.
– Меня просто поражает ваше умение выуживать из всех интересующие вас сведения. Иногда мне даже кажется, что для вас и я, в первую очередь, не командир, а ценный источник информации.
– Человек – слабое существо, обуреваемое страстями, – улыбнулся Реэрн. – Одни жаждут денег, другие – власти, а мне… А мне нужны лишь знания.
– Знания… – повторил генерал. – Знание – сила, а информация – власть, не так ли, Реэрн? Вы же далеко не так просты, как хотите казаться. Вы можете командовать кораблем в бою, умеете управлять наземной техникой, у вас есть свидетельство пилота. А теперь еще эти курсы инженеров по информации. Зачем вам все это, Реэрн? И… у вас большой авторитет на корабле, пожалуй, даже больший, чем у старшего офицера. Вас уважает даже тэон, хотя он и недоволен, что вы не ходите на собрания. Да что тэон? Вы ухитряетесь поддерживать хорошие отношения одновременно с нашим спецотдельцем и с представителем Службы Безопасности, хотя друг друга они терпеть не могут… Знания… Зачем вам нужно все знать? И уж не делитесь ли вы потом своими знаниями с кем-нибудь, скажем, с друзьями молодости?
– Я с детства был любопытным ребенком, – вздохнул Реэрн. – И могу заверить вас, я глубоко уважаю конфиденциальность наших бесед. А насчет друзей молодости… Как говорят, все мы в молодости радикалы, а в старости становимся консерваторами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
