Все вышеперечисленные компании — лишь исключения из общего правила: пользовательский Интернет в Израиле и поныне остается настоящей пустыней. В большинстве своем израильские предприниматели и инвесторы борются за создание отрасли, которая могла бы обеспечить им нормальную деятельность и не превратилась бы в очередное «чудо на десятилетие». Лучшим шансом Израиля может стать прорыв в совершенно новую инновационную отрасль, такую, которая сочетала бы лучшие национальные преимущества и заставила мир снова обратить внимание на страну. Возможно, кинематограф?
«Полюбуйтесь видом из моего окна», — застенчиво предложил Эрель Маргалит. Мы стояли в его угловом офисе с окнами во всю стену. Я подошла ближе и увидела цепочку низких белых зданий с внутренними двориками. Эрель показывал на анимационную студию, художественный центр и строительную площадку нового ресторана. Казалось, на дворе 1950-е, и я стою в Голливуде, а не в районе старого города Иерусалима.
Маргалит основал компанию Jerusalem Venture Partners. В разгар технического бума в Израиле она завоевала известность как лидер рынка коммуникаций и привела к созданию целого ряда компаний, сегодня уже ставших акционерными. Маргалит — один из немногих израильтян, попавших в ежегодный «рейтинг Мидаса» журнала Forbes, где значатся лучшие представители венчурного капитала в мире.
Но шел 2008 год; приехав в Израиль, я встречалась с Маргалитом в разных офисах, и все они напоминали офисы венчурных компаний — повсюду совещательные комнаты и белые доски. С недавних пор его офисы сильно изменились: теперь они располагаются в роскошных старинных зданиях, напоминавших Британский монетный двор. Казалось, и сам Маргалит сильно изменился за год, прошедший с нашей последней встречи. Он стал более спокойным, обыденным, приятным в общении — иными словами, более голливудским. Поняв в средине 2000-х годов, что предпринимательский и коммуникационный бум в разгаре, Маргалит решил направить свои усилия в другом направлении и не подражать во всем Кремниевой долине. Он планировал создать высокотехнологичную версию Голливуда в Иерусалиме. В конце концов, в Голливуде так много евреев, что это будет вполне логично, считал он. «Не думаю, что наше конкурентное преимущество и в дальнейшем сведется к партнерству с Кремниевой долиной. Скорее всего, наши будущие партнеры находятся в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, — он робко улыбнулся и продолжил: — Мы станем их друзьями». Маргалит уж точно не страдает «синдромом Шаи Агасси». Он не просто собирался основать еще одну компанию, речь идет о целой отрасли экономики. Его крупнейший проект Animation Lab имел много общего с более технологически продвинутым проектом Pixar. Он был рассчитан на длительный срок, поскольку на производство одного фильма уходит от трех до пяти лет. Но это еще не все. Animation Lab предусматривал бесплатные курсы для подготовки персонала. Маргалит поддерживал компанию из области виртуальной инфраструктуры, то есть по разработке средств коммуникации для фанов анимационных фильмов. Он даже финансировал художественный центр, поскольку кружки современного танца, музыки и театральная труппа не имели постоянного места для репетиций.
Все это направлено на развитие творческого класса израильтян или в некоторых случаях на его формирование с нуля. Все это происходит далеко от унылого Тель-Авива, в месте, известном своей древней религиозной историей и непрекращающимся и в наше время противоборством на религиозной почве. «Люди спрашивают, как Израиль может делать это, — говорит Маргалит. — Мы принадлежим к тем людям, которые способны сообщить миру нечто новое. В частности, речь идет о восстановлении связи с обществом и внедрении прогрессивной технологии». Действительно, события из самой продаваемой книги всех времен и народов, Библии, происходили почти у него под окном. Эта миссия так вдохновила некоторых участников проекта, что они считали ее чуть ли не новой формой сионизма. Маргалит добавляет: «Большинство из нас прошли бы сквозь стены, если это было бы необходимо для реализации проекта», — утверждает он.
Однако не у всех такое бурное воображение. По мнению большинства израильтян, Маргалит просто переживает кризис среднего возраста, он деструктивен или просто сошел с ума. Некоторые обвиняют его в том, что он «подорвал» одну из самых первых израильских венчурных фирм. Впрочем, не важно, что вы о нем думаете, — Маргалит не бросает слов на ветер. С момента изменения направления деятельности предприниматель сосредоточился на работе нового венчурного фонда, занимающегося массмедиа, с капиталом 100 миллионов долларов. Я спросила, не думает ли он, что коллеги считают его чрезмерно радикальным. Он прекратил есть семгу с коричневым рисом, улыбнулся и мягко сказал: «Надеюсь, что да».
Его первый мультипликационный фильм «The Wild Bunch» («Дикий пучок») рассказывал о борьбе некоторых видов растений, соседствующих на одном участке земли. Не обязательно изучать историю религии, чтобы понять, откуда Маргалит черпал вдохновение. За порогом его офиса в древнем городе Иерусалиме евреи, мусульмане и христиане боролись за обладание Святой землей. Фильм еще в производстве, но отснятый материал производит впечатление; звездный состав актеров включает Абигайль Бреслин и Уильям Дефо. Вилли Нельсон озвучивает роль умудренного опытом шалфея.
В отличие от других направлений кинематографа мультипликация как нельзя лучше соответствует сильным сторонам Израиля и маскирует его слабости. Поскольку снимать анимационный фильм можно практически в любом уголке мира, Маргалиту проще налаживать связи с еврейской диаспорой в Голливуде. У него есть возможность приглашать суперзвезд для озвучивания персонажей непосредственно в студиях Лос-Анджелеса. И конечно, прогрессивной мультипликации требуются самые современные технологии. Одним выстрелом Маргалит пытается убить двух зайцев: создать новую отрасль и дать старой вторую жизнь. Можно ли считать это расчетливым патриотизмом? Другие израильтяне, такие как Агасси, занимаются «чистыми энергиями», считая их новой надеждой страны. В конце концов, это соответствует ее географическим и климатическим преимуществам: в Израиле есть все условия для развития солнечной энергетики. К тому же Израиль имеет еще одно преимущество в производстве «чистых энергий»: трудно найти другую страну, которая столь сильно стремится освободиться от зависимости от арабской нефти. Использовать волну инноваций для освобождения страны от зависимости от старинных врагов — это звучит поэтично.
Все эти примеры свидетельствуют о том, что оригинальные идеи в Израиле не исчезли, а просто вышли из моды. Один крупный прорыв способен сделать многое для возрождения национальной предпринимательской жилки и деловой хватки. Айзенберг из фонда Benchmark Capital утверждает, что, хотя в течение последних десяти лет результаты деятельности израильских стартапов не слишком впечатляют, это вовсе не означает, что данная тенденция сохранится и в будущем. Наиболее успешный период развития бизнеса в Израиле начался тогда, когда этого никто не ожидал; худшее же случилось тогда, когда все ожидали лучшего. Крах ожиданий подарил чувство некоторого освобождения.
