— Настолько плачевное финансовое положение? — иронизирую я, зная, что Авдеев не бедствует.
— Настолько алчное и меркантильное существо - Антон, — пренебрежительно выдаёт Эва.
— Как интересно. Не настолько же мы и любим супруга, да?
— Я его презираю, — в её голосе агрессия.
Мне всё больше и больше нравится этот вечер.
— За тебя, — салютую ей бокалом с водой. — Я жажду подробностей.
— Да, всё отвратительно банально. Он хочет, чтобы я за вами шпионила. Чёткого техзадания пока не было: сначала войти в доверие и расположить к себе. Он в принципе сам ещё не понимает, куда рыть, но жаждет получить компромат. Либо чтобы выслужиться перед вышестоящими, либо с целью шантажа, — выдаёт она мне, как на духу. Настолько правдоподобно, что я не верю.
— Ты в курсе, что тебе не надо было об этом говорить? — иронично усмехаюсь. — Ты как бы должна играть в шпиона на стороне супруга.
Авдеев - точно шакал. Ты, на кого падаль прыгаешь? Я же тебя размажу и прикопаю, тварь ментовская.
— А я и не собиралась играть в его игры, чтобы потом вы и меня задавили. Нельзя играть с хищниками, они этого не прощают.
— За умных женщин, — чокаюсь с ней бокалами.
— Поэтому я принимаю ваши условия, если вам по-прежнему это интересно.
— Сейчас ещё интереснее, чем прежде.
— Только у меня тоже есть условия, — выдаёт она.
— Кто сказал, что со мной можно торговаться?
— Будьте мужчиной, — применяет запрещённый приём, ловя меня на слабо. Не такая уж и серая мышка. Тут у нас, оказывается, пантера. И скоро эта пантера станет моей.
— Слушаю, — взмахиваю рукой, разрешая ей озвучить условия.
Глава 15
Эва
Ещё раз осматриваю пафосный ресторан. Дорого, богато, как говорится. Лет восемь назад, когда я была ещё глупой наивной девочкой с периферии, я бы, наверное, впечатлилась этой роскошью и тем, что для нас освободили целый зал. А сейчас вся эта демонстрация пресыщенности вызывает у меня изжогу. Я научилась ценить простоту: чем проще, тем лучше. Не знаю, где я так сильно успела согрешить за свои годы, что на меня клюют только такие деспотичные, властные мужчины с замашками богов.
— Позвольте для начала предупредить, любовница из меня никакая, — покручиваю бокал с вином, изучая реакцию Греховцева.
— Такие выводы, Эва, можно сделать только из большого опыта, — немного агрессивно скалится мужчина. — У тебя большой опыт?
Для него это всё - увлекательная игра, вызывающая азарт. Глаза горят, поза вальяжная, фразы циничные и ироничные. Хищник поймал добычу и хочет поиграть, чтобы развеять скуку. Уверена, такая подача должна привлекать многих женщин - это считается сексуальным. Но я, к сожалению, не могу оценить все эти понты сильных мира сего.
— Нет, Владислав, опыта у меня нет. Но я предупреждаю, что в сексе я никакая.
Наверное, мне не нужно было этого говорить. Нужно играть, имитировать и соблазнять, подогреть интерес хищника, чтобы он захотел свернуть для меня горы. Но лгать я не умею, а имитировать до тошноты надоело. Сделка должна быть честной.
— Фригидных женщин, Эва, не существует … — снисходительно усмехается он, не продолжая известную цитату, демонстрируя свою самоуверенность.
Окей, я предупредила.
— И у меня вопрос: как быстро вам надоедают женщины? — продолжаю я.
— Не понимаю, к чему ты клонишь, — Греховцев потирает подбородок, изучая меня. — Такое ощущение, что ты пытаешься съехать. Напоминаю, я ни к чему тебя не принуждаю. Я, конечно, расстроюсь, если ты скажешь «нет», но без последствий, — великодушно сообщает он.
Ах, если бы это было так, он бы оставил меня в покое ещё тогда, когда я отказала ему в домашнем уходе. Но пусть будет, что я поверила.
— Нет, Владислав. Если бы я не хотела, я бы не пришла. Наврала бы супругу, что вы отказали мне по телефону, и… но не суть. Мне важно знать, надолго ли наша связь.
— Ты уникальная, Эва, — усмехается он, слегка запрокидывая голову. — Ещё ни одна женщина так открыто не признавалась, что хочет от меня избавиться как можно скорее. Обычно это моя роль. Не могу ответить на твой вопрос. Возможно, я перегорю с первого раза, когда получу желаемое. А возможно, мне понадобится на это время.
— Хорошо. И ещё последний вопрос: вы планируете как-то наказать моего мужа?
— Определённо. Но пока не за что, — разводит руками. — Я ведь тоже могу манипулировать им. Ручной мент, знаешь ли, на дороге не валяется.
Я настолько атрофировалась, что хочу, чтобы Владислав уничтожил Антона. Прошлой ночью моя чаша терпения перелилась через край. И если сейчас мы не договоримся с Греховцевым, я, возможно, убью этого ублюдка сама.
С утра, после того как Авдеев отымел меня во все что можно, я долго смотрела на длинный тонкий нож на кухне и боролась с навязчивым желанием воткнуть его в ещё спящего мужа. Не знаю, какие силы удержали меня от кровавой расправы, я уже крепко сжимала пластиковую ручку ножа. Желание было настолько навязчивым, что мне казалось, будто я сошла с ума окончательно. Поэтому из двух зол я выбираю меньшее. Нет, Греховцева нельзя назвать меньшим злом. Он скорее зло посильнее.
— Мои условие — это защита. Я хочу, чтобы вы гарантировали мне безопасность после того, как Антон узнает, что я играла на вашей стороне. И я хочу чтобы вы “потеряли” меня после того как наши отношения закончатся.
— Совсем “потерял”? — взгляд мужчины становится ожесточённым. Он отодвигает свою тарелку с рыбой, складывает руки в замок на столе и подаётся вперёд, заглядывая мне в глаза.
— Да. Я хочу новые документы и новую жизнь в другом конце страны. И чтобы муж никогда меня не нашёл. Сама я себе такой аттракцион организовать не могу, у меня нет столько возможностей и власти - он найдёт меня в любой точке. А у вас, я полагаю, возможности безграничны. Это всё мои условия: безопасность и моя новая жизнь, — выдыхаю я, допивая вино.
Владислав долго молчит, смотрит мне в глаза, словно пытается залезть ко мне в голову и всё там перевернуть. Ах, не стоит, Владислав Сергеевич, в моей голове один белый шум.
— Тогда у меня, Эва, очень много к тебе вопросов, после которых я решу, хочу ли я выполнять твои условия, — холодно произносит он. — И мне нужна только правда. Хотя несколько пазлов в моей голове уже сложилось, и мне жутко не нравится эта картинка, — его голос хрипнет.
— Вы, Владислав, тоже уникальный. Обычно мужчинам неинтересны подробности. Да и я не готова обнажаться - не хочу, не могу, и это слишком болезненно. Тем более перед пока ещё чужим мне мужчиной.
— По-другому, Эва, мы не договоримся. Мне нужны подробности, — качает он головой.
— Тогда увольте меня от долгого монолога, начинающегося с фразы «всё началось семь лет назад». Задавайте вопросы, — мой голос тоже становится сиплым. Забываю, что допила вино, и снова подношу бокал к губам, чтобы запить ком в горле.
— Фин, сообщи охране, что мы уходим, — щёлкает пальцами Владислав.
А я ловлю приступ паники. Это всё? Его не устраивают мои условия, и он хочет уйти.
Дура, какая же я дура, с чего я вообще взяла, что мужчинам интересен этот геморрой. Никогда не умела включать женскую хитрость. Надо было позже подвести Греховцева к мысли, что я хочу воспользоваться его возможностями.
Внутри всё холодеет и обрывается. Дома меня ждёт Антон, который и так на взводе. Он сам толкает меня в руки Греховцева, но всё равно дико ревнует и будет меня этим истязать. Это новая форма пытки - считать себя виноватой за его желания. У Антона шиза. И кухонный нож с пластиковой ручкой снова мысленно зажат в моей руке.
— Пойдём, Эва, — Владислав встаёт и протягивает мне руку.
Неуверенно принимаю его ладонь, поднимаясь на ватных ногах, подхватываю сумочку.
— Мне надоел этот ресторан, сменим обстановку на более приватную. Не хочу, чтобы ты обнажалась в присутствии посторонних, — стреляет глазами в своего человека, который всё это время сидел в стороне, как цербер. — А мне нужно полное обнажение, — требовательно произносит он.
