– Регор, Старкар?! – откровенно ору. – Скольких ещё самцов ты мне предложишь?!
– Пока кандидатов только двое… – замечает Макс.
Рычу и, сдув непослушный локон, выхожу из комнаты. Хлопаю дверью и затыкаю бездушную железяку. Бесит так же сильно, как и эмиссар.
Зло сжимаю ручку контейнера и жду мужчину. Просто так это не оставлю. Чего бы мне ни стоило, выставлю наглеца. Спустя долгих семь минут Старкар выходит из душа, обернув бёдра полотенцем. Небольшой коридор полностью окутывает запахом его ментолового шампуня и мыла. Он будто проникает через поры и остужает меня. Мужчина выгибает бровь и зачёсывает влажные волосы назад.
– Нейрограф твой. Можешь продать, отдать Томе или использовать самому. Мне плевать. Но, пожалуйста, отстань от меня и уходи! – прошу, протянув чемоданчик.
– Оставь его себе, – мрачно цедит Старкар и, гневно сузив глаза, нависает.
Коридор явно мал для нас двоих, нужно было караулить его в комнате. Мужчина напирает, зажимает к стенке, не позволяя сбежать. У меня дыхание перехватывает от его близости. Чувствую жар его тела.
– Ты так и не поняла, Лана?! – шепчет ласково и проводит пальцем по виску, смахивая прядь волос. – Ты нужна мне! И да, можешь не напоминать – я тебе не нужен. Ты меня ненавидишь, и я последний рурк во всей галактике, на кого ты посмотришь. Но я упрямый, не отступлю! Добьюсь тебя, моя колючая девочка.
– Это мы ещё посмотрим! – выплёвываю прямо в губы и, оттолкнув, удаляюсь в спальню, громко хлопая дверью.
Я кружусь по спальне и придумываю план по выкуриванию оккупанта из своей квартиры. Правда, один дроид мешает думать, бубнит о здоровом крепком сне и пытается уложить меня в кровать.
Ближе к двум ночи хватаю пульт и включаю визор. Нахожу какой-то боевик и увеличиваю звук. Мужчина появляется на пороге моей комнаты через пять минут.
– Тут стены тонкие. Сейчас соседи прибегут, – замечает он, щурясь от яркого света.
– Что? Не слышу ничего! – кричу, показывая на уши, и усиливаю громкость.
– Будто домой вернулся, – вздыхает Стар и, закатив глаза, уходит к себе.
Через двадцать минут раздаётся писк дверного звонка. Ставлю кино на паузу и высовываю нос. Мужчина уже стоит в прихожей и объясняется перед злыми соседями. Решаю не мучить людей, они ведь не виноваты в моих проблемах.
Как только за стенкой наступает затишье, выхожу из спальни, включаю везде свет и захожу на кухню. Хотела помыть посуду с шумом. Ведь после ужина так и не прибралась. Но кто-то уже всё перемыл и убрал. Злобно кружу по кухне и решаю разломать смеситель, чтобы Макс её громко чинил.
– Завтра повоюешь, ложись спать, – предлагает Старкар, привалившись к косяку.
Игнорирую его и возвращаюсь в комнату. Репликант уже перестал обращать на меня внимание, сидит себе за столом и ковыряется в железках.
– Тебе вправду всё равно? – шепчу тихо, аж слёзы наворачиваются от бессилия и обиды. Это только я цепляюсь за него. Пыталась спасти от утилизации. Страдала и горевала. Он уже нашёл друзей и занимается любимым делом. А я для него лишь обуза.
– Нет, – отвлекается дроид и смотрит на меня, – но Макс хотел, чтобы ты жила бед не зная. У эмиссара серьёзные намерения, он надёжный и единственный наследник родителей. После свадьбы все его активы перейдут тебе. Ты будешь полностью обеспечена. И присмотрись к коммодору. Возможно, для Регора ты тоже Вейла, как и для Старкара.
– Стоп-стоп! – вскидываю руку, затыкая Макса. Просто вспомнила, что эмиссар меня так назвал. – Разве Вейла – это не имя их девушки?
– Нет. Я изучил вопрос. Вейлами разумные зовут самок, подаренных звёздами. Кто даст потомство, согреет их сердца и продлит жизни. А руркам, коим является эмиссар, ещё подарит крылья. В этой галактике самок намного меньше, чем самцов. На некоторых планетах разрыв колоссальный. Например, на Нембусе за последний год зарегистрировано семь миллионов новорождённых, из них одиннадцать процентов самок. – Макс поднимается и спокойно сыплет сухими фактами. – Каждая Вейла охраняется на федеративном уровне; получает денежные выплаты от государства; может по упрощённой программе поступить в любое учебное заведение и учиться бесплатно. Кроме всего прочего, ты вправе выбрать несколько самцов. Из-за гендерного дисбаланса такие браки на всех планетах Федерации в порядке вещей. В Рагсарусе, например, действует закон о многомужестве. Каждая Вейла должна взять минимум трёх мужей из рагсарийцев.
– А на других планетах? – бормочу, растеряв воинственный настрой. И, шатаясь, сажусь на краешек постели.
– На Нембусе мужей должно быть пять, но раса не важна. В других планетах нет ограничений, но есть Совет женщин, который курирует Вейл и устраивают для них вечера встреч с холостыми самцами.
– И как эти холостые самцы понимают, что перед ними Вейла?
– Этого я не знаю, – задумавшись, тянет Макс. – Как-то не счёл нужным выяснять. Но, если хочешь, могу перешерстить инфосети.
– Нет! Не ищи. Я сама, – останавливаю его и встаю.
– Хорошо, – соглашается репликант и вновь переключается на свои инструменты.
Анализируя полученную информацию, выхожу из комнаты. Естественно, ни о каком сне и речи нет. Голова просто раскалывается от сегодняшнего дня. В груди печет от обиды на весь мир. И воздуха не хватает. Мне тесно в этой квартире, мне душно в собственном теле. В прихожей надеваю кеды и выхожу из квартиры.
Это точно какой-то сюр! Мне всё это снится. Пока еду в лифте, вызываю такси. Оно быстро подъезжает к парадной и везет на кладбище. Пусть ночь на дворе, но мне не страшно. В полной прострации дохожу до могилы жениха и, тяжко вздохнув, опускаюсь на траву.
– Привет, Макс, – шепчу, стирая пыль с гранитного камня, – ну и проблемку ты мне подкинул.
Я верю, что жених наблюдает за мной с небес, поэтому рассказываю последние новости. Сетую на репликанта и его своднические замашки. Ругаюсь на Старкара и Федерацию. Выговорившись, замолкаю. Можно, конечно, переехать с этой планеты с
