мяса. — Что, думаешь, ворую, что ли?
Он морщится, но дальше не лезет. Видимо, понимает, что разговор о тулупе был явно лишним.
— Ладно, — говорит, сдвинув салат в сторону. — Есть еще дело. Я тут кое — кого знаю. Мартынова. Могу за тебя слово замолвить, чтобы тебе дали ответственную работу.
Меня пронзает едва сдерживаемое возмущение.
Вот он, главный вопрос.
— Нет, дядь, — говорю спокойно, но твёрдо. — Я сам хочу заслужить своё место. Не надо мне протекции.
— Не горячись, Макар, — его голос звучит чуть мягче, чем обычно, но я уже чувствую внутренний конфликт.
— Я не горячусь. Просто хочу сам. Ты же учил — уважение надо заслужить, а не получить по знакомству.
Дядя замолкает, смотрит на меня долго, пристально, как будто пытается что — то прочитать между строк.
Мы сидим в тишине, и я знаю — этот момент решающий. Но дядя Витя, он ведь не привык проигрывать.
— Ладно, — говорит он, но голос его не такой уверенный, как обычно. — Сам так сам. Только смотри, чтобы не пожалел.
— Не пожалею, — решительно говорю я.
Дядя Витя молчит, доедая салат.
Мы сидим напротив друг друга. В ресторане становится шумнее — люди говорят, стучат вилками, звякают стаканами.
Дядя Витя мрачнеет, разглядывает потолок, а потом переводит взгляд на меня, как будто взвешивает что — то важное.
— Знаешь, Макар, — говорит он, вздыхая тяжело. — Я, конечно, рад, что ты такой самостоятельный, что всего сам хочешь достичь. Но мне как — то не по себе. Чувствую, что я бесполезен, помочь тебе не могу.
— Когда уже вы все привыкните, что я сам могу решать все возникающие вопросы.
— Ну, сам так сам.
После разговора с дядей до меня доходит, что мать его прислала — волнуется она. Всё никак не может свыкнуться с мыслью, что я уже вырос.
* * *
Спустя три дня.
— Сомов! Тебя к телефону, — просовывается в дверь комнаты вихрастая голова Кольки.
Кто может звонить мне в общежитие?
— Девица какая — то, — многозначительно цокает языком Колька. — Какой шустрый, успел уже и познакомиться, и номерок дать.
— Номерком точно ошиблись, — небрежно бросаю я, торопливо обуваясь в кеды.
— Ага. И Сомова просили, так он твой однофамилец. Я так сразу и понял.
— Хватит скалиться, если звонят мне, то это точно по делу.
Отстраняю его в дверях и выхожу в коридор.
— Сом, только не забудь спросить про симпатичную подружку. Я в деле! — догоняет меня в спину голос Кольки.
Послать бы его, да беззлобный он парень.
Спускаюсь на первый этаж и иду прямиком к вахтеру тете Рае. Там на ее столе стоит старый телефонный аппарат с диском для набора номера.
Трубка от аппарата лежит на столешнице.
— Меня спрашивают? — наклоняю голову к вахтерше.
— Да, — поджимает губы в тонкую полоску тетя Рая. Дородная женщина зрелых лет, с гладко зачесанными назад волосами и заколотыми шпильками в гульку. Одета в сатиновое темно — синее платье.
— Алло, — беру трубку.
— Это Ника Королёва, — слышу приглушенный голос новой знакомой.
Прикрываю трубку рукой, достаю из кармана шоколадку «Аленка» и кладу на стол.
— Это вам, тетя Рая, к чаю, — улыбаюсь широкой улыбкой.
Вахтерша тут же меняет тактику поведения.
— Когда будет надо, — кивает на телефонную трубку. — Пусть звонит твоя девушка.
Киваю.
— Сомов, надо срочно встретится через полчаса. Смотрю на круглые часы, висящие на стене над головой вахтерши.
Прикидываю, что успеть на встречу можно только на такси.
— Диктуй адрес. Буду, — кладу трубку. — Спасибо, тетя Рая.
Выхожу из общежития и иду к будке с телефонным автоматом. Нащупываю в кармане монеты, высыпаю на ладонь, выискиваю две копейки и кладу в прорезь автомата.
Черт! Это тебе не таксофон, со стационарного только можно вызвать, просят контактный телефон.
А ты попробуй дать номер телефона общежития, что такси вызываешь, не то, что осуждения, а обсуждения на комсомольском собрании не избежать.
— Наши люди в булочную на такси не ездят! — вспоминаю слова управдома из «Бриллиантовой руки».
Нажимаю отбой, забираю свою монету и выскакиваю из будки. Смотрю внимательно на дорогу.
А вот и зеленые огоньки светятся на одной из машин. Поднимаю руку и машу, стоя на обочине дороги.
Возле меня притормаживает желтая волга с шашечками. Открываю переднюю дверцу и падаю на пассажирское сиденье рядом с водителем.
Диктую адрес, машина плавно трогается с места.
Водитель, сразу видно, опытный мужик. Такой не нуждается в навигаторе, хорошо знает город. Машину ведет уверенно, счетчик ритмично щелкает.
Да, уж. Таксист — одна из самых престижных профессий в СССР. Устроиться на работу в таксопарк можно только по большому блату. Тут тебе и левый заработок, и спекуляция алкоголем, и фарцовка. Чем только не гнушаются ушлые таксисты.
Не все, конечно. Но много среди них таких.
— Давай быстрее, шеф! За скорость доплачу.
Мужик кивает, давит педаль газа в пол.
— Приехали! — извещает таксист через полчаса.
Выглядываю в окно автомобиля и присвистываю. Плачу таксисту за быструю доставку и выбираюсь наружу. Стою посреди улицы, удивленно оглядываясь по сторонам. Передо мной раскинулся высокий дом премиум — класса.
Кем же работают родители у Королевой?
Почему вдруг встречу назначила у себя на квартире?
Для конспиративной квартиры — дорогое удовольствие. Да и слишком заметное.
Вопросы атакуют мозг.
Поднимаюсь на пятый этаж по широким ступеням подъезда, разглядывая лепнины, круговую лестницу и кадки с зелеными растениями на площадках между этажами.
Ни фига себе! Дома советской эпохи.
Топлю кнопку звонка.
Дверь распахивается и на пороге возникает хозяйка Ника. Она в джинсах и футболке с иностранной надписью.
— Спасибо, что быстро приехал. Проходи.
Пропускает меня в квартиру. Я медлю на пороге.
— Предков нет дома. Они уехали на дачу.
Решительно переступив порог квартиры, оказываюсь в холле, в который выходят многочисленные двери комнат.
Это тебе не пролетарские хрущевки!
Высокие потолки, лепнина, роскошная мебель. Я шагаю в центр зала, чувствуя себя как на сцене большого театра.
Шикарная сталинка. Здесь всё насквозь пропитано деньгами и престижем.
Ника улыбается, я сдержан. Обстановка незнакомая, нужно быть начеку.
Чувствую, что — то она задумала.
— Круто устроились, — хмыкаю. — Папа большой начальник?
— Да, но квартиру еще дедушка получал от государства.
Выходит, династия начальников.
— Пойдем на кухню, я чай приготовлю, там и поговорим. — Ника уходит в крайнюю большую комнату.
Иду за ней, вхожу и осматриваю пространство, метров тридцать квадратных.
Добротная массивная кухонная мебель, плита, большой круглый обеденный стол, покрытый яркой скатертью с принтом из ягод и фруктов, явно зарубежного производства.
У нас в доме стол накрывали простой клеенкой, а белую накрахмаленную скатерть
