— У них почти нет друзей, — сказала Гвенни. — А семья Марджи, говорят, где-то на юге… Так вот, насчет кормления…
Не давая Шарлотте и слова вставить, Гвенни научала объяснять, как нужно кормить ребенка.
— И может, нам удастся найти кормилицу. Я, к примеру, поищу… Доктор сказал, что зайдет. Держите девочку в тепле. Это самое главное, за чем нужно следить. — Гвенни пристально посмотрела Шарлотте в глаза. — Вы ее примете?
Воспоминание о Марджи отбросило прочь все сомнения Шарлотты. Она представила себе Марджи, сидящей в кухне за шитьем приданого для своего будущего ребенка…
— Да, я позабочусь о девочке до того времени, когда можно будет все устроить. — Шарлотта взяла ребенка и бережно уложила в колыбель, стоящую возле камина. Взглянув на крохотные сжатые кулачки, она испытала искреннее сочувствие к этой малышке, лишившейся материнской любви.
Шарлотта засыпала Гвенни множеством вопросов, пока наконец той не настало время уходить.
В дверях Шарлотта прямо взглянула ей в лицо:
— Скажите, если бы доктор пришел раньше… он мог спасти жизнь Марджи?
Гвенни отвела взгляд и сказала:
— Доктор Уолдрон пришел, как только смог, ведь он был на операции.
— Это не ответ на мой вопрос, — возразила Шарлотта. — Записка была передана доктору Прайсу, как сказал мне посыльный, на пару часов раньше. Если бы он пришел сразу…
Гвенни двинулась к выходу.
— Жизнь приходит, жизнь уходит. Вы можете задавать сотни вопросов, но это не вернет умершую. Пусть душа ее покоится с миром.
Шарлотта смотрела вслед Гвенни, которая направилась к берегу, где в гавани были привязаны рыбачьи лодки. Она видела рыбаков в фуфайках, прислонившихся к стене пристани, видела море — мириады солнечных зайчиков, танцующих на его поверхности. Гвенни была по-своему права. Будет гораздо легче, если она смирится с мыслью, что Марджи отошла в мир иной. Возможно, незачем выяснять, можно ли было избежать этой трагедии, если она дала жизнь ребенку ценой другой жизни.
Спустя два дня поселок прощался с Марджи Ллойд. Траурный кортеж в скорбном молчании проследовал от дома покойной к приземистой церкви на берегу. Плакальщики стояли у могилы под палящим солнцем, а рыбаки пели хором о холмах Иерусалима, и их голоса, смешивающиеся с тихим ропотом волн, уносились ветром ввысь.
После похорон Шарлотта попыталась поговорить с Дэном, но не смогла, настолько он был раздавлен свалившимся на него горем. Кроме необходимых приготовлений к похоронам, в остальном он совершенно замкнулся в себе. Он никого не хотел видеть.
Шарлотта продолжала заботиться о дочке Марджи, а Дерина отреагировала на появление младенца в их доме с равнодушием и раздражением, направленным на Дэна:
— Это ведь его дочка! С какой стати вы будете о ней заботиться?
Шарлотта пыталась оправдать его, но Дерина стояла на своем:
— И другие женщины умирали во время родов, но их мужья сами обо всем заботились, а не просто сидели себе да угрюмо молчали, как Дэн.
— Его состояние нельзя назвать угрюмостью, — возразила Шарлотта. — Надеюсь, он вскоре оправится от потрясения, придет в себя.
— Ведь не оставит же он ребенка здесь навсегда?
Однако, когда в доме почти ежедневно стал появляться Марк, чтобы следить за развитием ребенка, Дерина стала меньше ворчать. Поскольку Гвенни пришлось отправиться на отдаленные от поселка фермы, чтобы принять роды трех женщин, она была не в силах помочь Шарлотте, и та осаждала Марка вопросами и строго придерживалась его советов, так что постепенно дело у нее наладилось и она стала меньше нервничать.
Однажды днем, когда ребенку было уже почти две недели, Дерина ушла к Салли, а к ним, как обычно, заглянул Марк.
Осмотрев ребенка, он объявил, что все идет хорошо.
— Я только что вернулся от Ллойдов и на этот раз застал Дэна дома. — Марк удрученно покачал головой. — С ним просто невозможно говорить о ребенке. Судя по его состоянию, ему было бы лучше, чтобы она вообще не появилась на свет.
— Он о чем-либо спрашивал? — Шарлотта взглянула на Марка. — Есть один вопрос, который я постоянно задаю себе.
— Какой вопрос? — спросил Марк после паузы.
— Почему Марджи Ллойд умерла?
— Вопросы акушерства нелегко объяснить несведущему человеку.
— Разве это не значит, что вы уклоняетесь от ответа?
— А что именно вы хотели бы знать?
— Почему врачу понадобилось столько времени, чтобы прибыть к Марджи Ллойд в ту ночь?
— При родах присутствовала акушерка. Я приехал….
— Но сообщение о начале родов было доставлено гораздо раньше к доктору Прайсу, который обещал прибыть, как только закончит прием. Я никак не могу понять, почему на это понадобилось столько времени…
— У меня была операция в больнице, — сказал Марк. — Я приехал…
— Да, вы приехали, в конце концов… но если бы врач появился раньше, Марджи… миссис Ллойд была бы сегодня жива?
— Это вопрос, на который я не могу ответить. И никто не может. Марджи Ллойд скончалась от сердечного приступа, что может произойти как во время родов, так и при других обстоятельствах, но, по существу, смерть от сердечного приступа совершенно непредсказуема.
— Сердечный приступ! Но если бы доктор Прайс прибыл вовремя… разве это не имело бы значения?
— На такой вопрос не может быть однозначного ответа, — произнес Марк с расстановкой и направился к двери.
— Вы хотите сказать, что не ответите на мой вопрос? — бросила ему вслед Шарлотта.
Он взялся за ручку двери и остановился, задумчиво глядя на нее.
— Вы ставите меня в крайне затруднительное положение, — наконец произнес он.
На мгновение перед взором Шарлотты предстала Марджи такой, какой она была накануне смерти, здоровой и счастливой, ожидающей рождения своего ребенка.
— Считаю своим долгом сообщить вам, доктор Уолдрон, что я намерена выяснить, можно ли было спасти жизнь миссис Ллойд.
— Это выяснить невозможно, мисс Лаури, — холодно ответил Марк и вышел, хлопнув дверью.
Глава 5
— Говорят, Дэн Ллойд не желает видеть своего ребенка, — сказала Дерина, наблюдая за Шарлоттой, которая купала малютку. — А поскольку в семье некому о нем заботиться, его отдадут в сиротский приют.
Вытирая полотенцем ножки девочки, Шарлотта бросила на нее встревоженный взгляд:
— Кто говорит?
Дерина пожала плечами:
— Многие в поселке… Кэтрин, например, которая носит воду. Она много чего знает, эта Кэтрин…
Шарлотта сняла с решетки камина пупочный бандаж, которая там согревался, обернула его вокруг животика малютки, придержала ладонью дрыгающие ножки и надела на девочку ночную рубашку, после чего прижала ее к груди.
