Читаем без скачивания Хозяин ее судьбы, или Если свадьба состоится - Екатерина Гринева

И вот мы с Татой стояли у калитки и смотрели на участок, главным украшением которого был пруд.

Пусть он был маленьким, и все дизайнерские ухищрения сводились к нескольким ступенькам, маскировавшим перепад уровня воды на участке, и к самодельному заборчику из обломков кирпича и обструганных бревнышек, но земля была очищена, трава подстригалась неукоснительно, участок выглядел ухоженным и уютным. Перед домом красовалась большая клумба, где цветы росли начиная с ранней весны. Особенно полковник любил астры различных цветов и оттенков. Когда мы ездили сюда с Костей, всегда любовались клумбами Виктора Петровича.

– Как дела? – кивнул полковник, но потом, видимо, устыдился неуместности своего вопроса и кашлянул: – Как жизнь в целом, хотел я спросить, – и замолчал.

Я смотрела на него во все глаза.

«Эх, Петрович! – захотела сказать я ему. – Как ты можешь мне такие вопросы задавать?! Уж ты-то ли не знаешь, что семья – самое главное. И если ее нет, то и жизнь не в жизнь. Как ты после ухода своего Андрюшки горевал, с лица весь спал, Вера Васильевна мне говорила. Да и после ухода Нины тосковал-кручинился. А теперь ты меня спрашиваешь про жизнь?! Хреновая у меня жизнь! И не жизнь это, вообще, а так – существование без цели и смысла».

– Ладно. – Тата слегка толкнула меня в спину. – Мы хотели с вами поговорить. Здесь пообщаемся или зайдем на веранду? Подальше от чужих глаз и ушей.

– Лучше в беседку, – встрепенулся полковник. – Она у меня в конце участка стоит. Никого там нет. Место почти безлюдное. Рядом соседи, но они только на выходные приезжают. Так что давайте туда. Может быть, чаю… Кофе я не признаю. Да и сердце не позволяет.

– Чай, – сказала Тата. – Мне – зеленый.

– Не держу. Черный, с добавками, могу предложить. С мятой, с листьями смородины…

– С мятой. Ты тоже будешь с мятой?

– Что? – встрепенулась я. – Ах да! Тоже.

Мы прошли в дальний угол участка, миновав скульптуру русалки «под мрамор», и оказались в небольшой беседке, которую полковник сколотил собственными руками.

– Вот. Прошу, – пригласил он нас. – Сейчас чай принесу. Одну минуту. Вы пока располагайтесь.

Через пятнадцать минут полковник принес чашки, блюдца, электрический чайник (сокрушенно заметив, что, если бы мы предупредили его заранее или заглянули вечером, он бы непременно поставил самоварчик) и вазочку со свежим клубничным вареньем. Отпив по паре глотков чая, мы с Татой посмотрели друг на друга. О чем говорить с ним, мы не знали. Точнее, знали, но как начать разговор – предполагали с трудом. Молчание затягивалось. Наконец, я кашлянула (под строгим взором Таты) и приступила:

– Виктор Петрович! Как вы помните, Руся три месяца назад пропала. Никаких следов. Словно она испарилась, – я замолчала.

Полковник наклонил голову набок, как бы говоря этим: помню, и еще этим жестом он как бы выразил мне сочувствие.

– Так вот… – Я поставила чашку с душистым чаем на деревянный круглый стол, сделанный все тем же рукодельным дачником. – Я хотела спросить: может быть, вы что-то вспомните, произошедшее в тот день или накануне?.. Или за неделю до этого. Что-то, показавшееся вам странным или непонятным? Все имеет значение!

– Вроде бы я все тогда полиции рассказал, – после недолгой паузы сказал Виктор Петрович. – Что здесь может быть нового-то?

– Да-а… я понимаю… – Я упала духом и подумала, что Тата зря затеяла все это. Я ее с самого начала предупреждала, но она не слушала меня. Все – зря! Что можно узнать спустя столько времени…

Но тут в наш разговор встряла Тата:

– Э… Василий Петрович, вы понимаете…

– Виктор Петрович.

– Виктор Петрович! Как правило, какие-то детали люди начинают вспоминать не сразу, а спустя какое-то время. Вот вы… Мужчина крепкий, память у вас хорошая. А тогда пришли сотрудники полиции и напугали всех. Вы могли что-либо и не припомнить…

– Напугать? Меня?! – полковник произнес эти слова с расстановкой. – Вряд ли! На память не жалуюсь.

– Что было три месяца тому назад? Это же были длинные майские праздники.

– Ага! – кивнул полковник. – Да. Помню. Ясно, – он кашлянул в кулак. – У меня записи есть. Я посмотрю сейчас…

Мы с Татой переглянулись. Это была неслыханная удача!

– Я записи вел, для себя. Ну, там, нечто вроде краткого дневника… на календарных листиках.

– И у вас все это сохранилось? – спросила Тата.

– Да. Я же говорю: сейчас принесу. Минуту!

Когда мы остались вдвоем, Тата крепко сжала мою руку:

– Вот видишь, все получается!

Я молча пожала плечами.

Вернувшийся полковник держал в руке пачку листиков из отрывного календаря. Он сосредоточенно разбирал листы, складывая их в стопку. Там были какие-то кулинарные рецепты – полковник увлекался консервированием; записи времени показа телепередач, посвященных садоводству и огородничеству; записи о неотложных делах. Наконец, он крякнул и нахмурился. Мы поняли, что он нашел нужный листок. Из него следовало, что он, Виктор Петрович, был дома. Внизу имелась приписка: «Пропала Маруся Зубатова». И стояли три восклицательных знака… На следующих листках был описан визит полицейских. Я сидела, опустив голову. Внезапно из моих глаз покатились слезы. Виктор Петрович мотнул головой.

– Ну-ну! Не надо, – он был растерян и явно не знал, что сказать.

Тата притянула меня к себе.

– Все! Все! – проговорила она тоном, каким говорят с малыми детьми. – Не надо. Виктор Петрович прав. Перестань!

Я вытерла слезы и закусила губу:

– Значит, вы никуда не ходили?

– Нет.

– А ваш племянник? – спросила я.

– Ромка? Он хотел приехать, но не смог.

– Я хочу поговорить с ним, – решительно сказала я.

– Да я разве против? Нужно связаться с ним, вызвать сюда. Он собирался приехать на днях.

– Он часто сюда ездит? – вновь вмешалась Тата.

– Как часто? – полковник заморгал. – Когда как. Он – парень самостоятельный. Я ему уже не указ, – в голосе Виктора Петровича зазвучали горькие нотки. – Марина просила, если что, присмотреть за ним. Только вот присмотр не очень-то у меня получается… Боюсь, что он с каким-то криминалом связался. Парень вроде нигде не работает, а продал старую машину-развалюху и купил новую импортную тачку. На какие шиши, спрашивается? Вечно я тревожусь за него! – И полковник махнул рукой.

– Виктор Петрович! А можно один вопрос…

– Ну?

– У вас тут один хам есть. Некий Володя из Ханты-Мансийска. Чемпион по вольной борьбе, как он представился…

Полковник как-то неопределенно хмыкнул:

– Володька-то? Отличный парень.

– Я бы так не сказала, – нахмурилась Тата. – Хам редкостный! А что он здесь вообще делает?

– В гости приехал к другу. Я с ним уже познакомился. Парень как парень. Лучше многих других.

– Я…

Незаметно я одернула Тату. Она сделала мне знак: мол, заканчиваю.

– Послушайте, – полковник смотрел поочередно то на меня, то на Тату. – У меня есть на примете один славный малый, приятель Андрюши, – при этих словах голос Виктора Петровича дрогнул. – Он может вам помочь. Оставьте мне свой адрес и телефон, а я его к вам пришлю.

– Спасибо, но пока мы справляемся сами.

– Э, нет! – решительно сказал полковник. – Помощь всегда может потребоваться. И в самый неожиданный момент. Так что оставляйте координаты!

Виктор Петрович записал на листочке мои данные и, аккуратно сложив бумажку пополам, засунул ее в карман рубашки.

Мы решили пойти домой. Виктор Петрович не стал нас удерживать, и мы, допив чай, ушли. Напоследок же, когда я спросила его о Вере Васильевне, полковник сказал, что она уехала к двоюродной сестре в Саратов и вернется через неделю.

– Облом! – сказала Тата, не глядя на меня, когда мы побрели по грунтовой дороге домой.

– Что делать! – пожала я плечами. – Придется ждать. Я предлагаю съездить на пару дней в Москву, сделать кое-какие запасы, да и ванну по-человечески принять. Здесь-то условия аховые. Не успела я ничего построить, вся моя жизнь вдруг разладилась. Как будто не судьба!

Мы вернулись в Москву, и вдруг на следующий день, когда мы сидели и смотрели телевизор, в кадре промелькнул репортаж из деревни Хмельники. В мозгу моем что-то щелкнуло, в памяти промелькнуло некое странное название. Какая-то молния-подсказка из прошлого…

– Подожди! Подожди… – потерла я лоб рукой.

– Что такое?

– Стоп-стоп! Не торопи меня.

– А я и не тороплю.

Через пару минут я просияла и вскрикнула:

– Эврика!

– Что такое? – с подозрением посмотрела на меня Тата.

– Что-то мне подсказывает, что следы нужно искать в деревне Охмелино!

– Почему ты так решила? – спросила Тата, намазывая маслом кусок хлеба.

– Потому что… – я тряхнула волосами, – можешь считать это шестым чувством! Просто однажды я подслушала его разговор с кем-то. Я пришла пораньше, он говорил по телефону… и упомянул это смешное название Охмелино. И страшно был раздражен, что я этот разговор услышала. Свой гнев Слава не мог излить на меня, но по его лицу было видно – мужик не в себе. Я еще удивилась и спросила, что за странное название, может быть, Похмелино? Но он оборвал меня и сказал, что все это чепуха. И не надо мне забивать себе голову. А когда я спросила, с кем он говорил, Слава с трудом сдержался, чтобы не вспылить. А ведь он по большей части был нежным и спокойным. Меня это очень удивило, но он… – я запнулась. – Короче, Слава предоставил мне полный набор сексуальных услуг, и я обо всем забыла.