не волнует. Не выполнил — тебя избивают, благо меня не трогали, не знаю, с чем это связано, но охранники позволяли себе только толкнуть, больше ничего. И на том спасибо.
Распорядок дня похуже чем в армии, всё строго по расписанию: подъём в пять утра; обмывание — это бочки, из которых разрешено взять не больше трёх кувшинов воды; завтрак, обед и ужин — это рис с какими-то помоями; перекличка и вроде как свободное время, когда ты считаешь трещины на потолке. Обувь забирают ещё до попадания в тюрьму, у тебя только шорты и майка. Кормят там, где все моются, там же моют чаши, в которых дают еду. Тараканы и прочее насекомые чувствуют себя тут как дома.
Вонь, болезни любых сортов, и всякое дерьмо, которого я в жизни не видел. Возмущаться и высказываться не имеешь право, да и сильно не хочется, каким бы ты храбрым не был. Видя, как некоторые сопротивляющихся заключённых избивают, потом бросают в камеру с поломанными конечностями и огнестрельными ранениями, то любое желание отпадает. Бывают неадекватные наркоманы, от которых не знаешь, что ожидать, так как они становится психами из-за ломки.
Выдерживают не все, некоторые, в особенность те, кто получил срок побольше, заканчивают свои мучения не самым гуманным способом.
Бывают дни, когда самому хочется закончить это всё, но мысли о сестре и профессоре, что так плотно засел в моей голове, и не только, не дают сойти с ума. Когда заболел гриппом из-за того, что все спят на полу под вентиляторами, я смог попасть к врачу через неделю, и он накормил меня аспирином и на этом всё. Вот тогда я думал, что больше не увижу ни профессора, ни сестру. Сдохну тут от воспаления лёгких и меня закопают в общей яме.
Но я не могу сдаваться, мне надо выжить и вернуться к важным людям в моей жизни. Про сестру и говорить не буду, она определённо стоит на первом месте, а профессор… Я и не подозревал, насколько он мне важен, пока не попал в ад. Когда думаешь о нём постоянно, вспоминаешь те короткие мгновения, проведённые вместе, и отдал бы всё, чтобы оказаться сейчас рядом с ним.
Находясь на грани, осознаёшь, что то, что считал игрой, на самом деле является твоим желанием, закрытым под семью замками. Так как ты не хочешь осознавать то, что реально происходит, а именно — я втюрился в профессора по самые уши. А когда время идёт как улитка, то от мыслей в голове никуда ни деться, особенно когда не с кем и словом перекинуться. Разговариваешь сам с собой и выглядишь психом, в принципе, считаешься своим. Но это угнетает и с каждым днём угасает шанс, что ты выберешься отсюда живым, здоровым так уж точно не останешься. И вот, когда потерял счёт времени, чувствуешь себя хреново, сил ни на что не осталось, происходит чудо — тебя выпускают, также без объяснений.
23
Демьян
Выхожу из этого ада, чувствуя только замешательство. Нет, я, конечно, рад, что наконец выбрался из тюрьмы, но в ожидание подвоха. Не бывает ничего просто так, и когда дело касается моего отца, то уж и подавно.
На выходе, когда за мной закрыли ворота, я наконец вдохнул свежего воздуха, а не ту вонь, что гуляет на территории тюрьмы. Вижу впереди чёрный мэрс, а рядом мужчина в чёрном, и сомнений нет — он ждёт меня.
Не говоря ни слова, он достаёт с заднего сидения небольшую сумку, паспорт, в котором билет до дома, садится на водительское место и уезжает. Ахренеть просто! Но размышлять, какого хрена происходит, я не собираюсь, дали уйти, надо воспользоваться, остальное потом.
В сумке находится достаточная сумма денег и новые вещи. Пешком добираюсь до города, нахожу дешёвый отель и беру номер на пару часов. Билет на ночной рейс, так что у меня есть время привести себя в порядок. И конечно, первое, что делаю, — это наполняю ванну и окунаюсь в горячую, чистую и хорошо пахнущую воду, лежу, пока не остывает.
Очень надеюсь найти сестру живой и дома, а не в рабстве у Сабурова. Если отец что-то с ней сделал, то я хрен знает как поступлю. На что он способен, до меня весьма конкретно дошло, и я понял, что против него нельзя идти в открытую. Надо продумать хороший план и избавиться от его тирании.
В аэропорт приезжаю на такси за три часа до рейса, так как не терпится уже. Хочу убедиться, что с Дианой всё хорошо, и поехать к профессору. Высказать всё, и уже не отходить от него. Почувствовать вкус его губ, его руки на моём теле, его запах… Блять! Вот какого хрена люди такие тупые?! Надо обязательно попасть в какую-ту хуйню, чтобы понять и переоценить свои приоритеты.
Весь полёт сплю, не подозревал, что кресла в самолёте такие мягкие и удобные. Мне после бетонного пола и деревянный стул покажется удобным. Прохожу паспортный контроль и чуть ли не бегом иду на улицу, ловлю такси и называю домашний адрес.
Охранники на посту даже не удивились, увидев меня у ворот дома, пустили, будто я вернулся из уневера, а не отсутствовал три месяца.
— С возвращением, — слышу голос Тохи и поворачиваюсь.
— Ага, — киваю пару раз. — Спасибо за отпуск, — внимательно смотрю на него, но на его лице ни один мускул не дрогнул.
— Дэм… — Он осекается и тяжело выдыхает.
— Не стоит, ты врать не умеешь, а правду я и так знаю — ты его шестёрка, собачка, что выполняет все его команды, — без тени стыда говорю, что думаю. — Где Диана? — задаю волнующий меня вопрос.
— В своей комнате, — говорит он и, в его голосе слышится сожаление, но мне срать на это.
Разворачиваюсь и иду в сторону дома, когда вновь слышу голос Тохи.
— Я сделал всё возможное, — тихо, чтобы слышал только я. — Но у меня выбора нет.
Ничего не отвечаю, просто иду дальше, не совсем понял, о чём речь, но и по хрен, мне сейчас нужно увидеть сестру.
Захожу в её комнату без стука и, увидев Диану на подоконнике с опущенной головой на колени, у меня камень с грудь падает.
— Зайчик, — говорю я, и сестру как кипятком облили.
Прыгает с подоконника, спотыкается, падает, встаёт и бежит ко мне.
Сгрёб её в объятия и стиснул так,
