— Что? — Он наклонил голову и мельком оглядел ее, когда они остановились у ворот.
— Я жутко растолстела, — искренне призналась она. — Мне нужна одежда. Я увеличиваюсь в объеме.
Его взгляд упал на ее округлившийся живот, и от его задумчивого пристального взгляда у нее покраснели щеки.
— Полагаю, он захватывает территорию. — Сэм едва заметно улыбнулся. — Я уверен, что видел магазин одежды для мам и детей рядом с садовым центром, где продается симпатичная садовая мебель. Мы купим и то и другое одновременно.
Автомобиль тронулся с места. Эмелия положила голову на подголовник сиденья, закрыла глаза и стала наслаждаться прикосновением теплых солнечных лучей к лицу.
Какое-то время Сэм ничего не говорил, потом нарушил молчание.
— Об УЗИ, — сказал он, и она открыла глаза и повернула голову в его сторону:
— Что такое?
— Они смогут сказать пол ребенка?
— Да. Смогут.
— А ты хочешь его узнать?
С глубокомысленным видом она прикусила губу.
— Не уверена. С одной стороны, будет легче выбирать одежду, но здесь разница только в покупке вещей розового или голубого цвета, но, может… Я не знаю. — Она вздохнула. — Дело в том, что ребенка начинаешь больше воспринимать как личность. Ждешь мальчика или девочку, а не просто ребенка. И потом, если возникнут проблемы…
— Не возникнет никаких проблем, — произнес он, будучи шокированным тем, насколько его взволновала эта мысль. — Почему должны возникнуть проблемы? Люди постоянно обзаводятся детьми без всяких проблем.
— Но если он…
— Если с ним что-то не так, — мягко сказал Сэм, — это разобьет твое сердце вне зависимости от того, знаешь ты его пол или нет, Эмелия. Все дело в том, как сильно ты его любишь.
Эмелия поняла, что Сэм прав.
— Я так понимаю, ты хочешь узнать пол ребенка? — спросила она.
Сэм усмехнулся.
— Не мне решать, — произнес он, но по его взгляду она поняла, что он предпочел бы знать.
Во время УЗИ, которое проводилось в формате 3D, стало явным очевидное.
— О, это мальчик! — Эмелия тихо ахнула и прижала пальцы одной руки к губам, почувствовав, как Сэм сжал другую ее руку.
«Сын, — оцепенело подумал Сэм, когда реальность нахлынула на него, словно огромная волна. — У меня будет сын — шаловливый малыш, который станет лазить по деревьям и стремглав носиться с горок, падать и разбивать колени. А я буду поднимать его и относить к Эмелии, которая будет его целовать и утешать, потому что это ее…»
— Сэм?
Он моргнул, внезапно ощущая, как покалывает веки, а к горлу подступил огромный ком.
Он повернулся к ней и увидел слезы в ее глазах.
— Это мальчик, — снова сказала она дрожащим голосом. — У нас родится мальчик!
Сэм обнял ее, не сдержавшись, и прижал к груди. Оставшееся время они вместе разглядывали своего сына на экране сканера. Пальчики рук и ног, сердце, глаза… Невероятное зрелище.
По щеке Сэма покатилась слеза. И что с того? Он видит своего сына, и это самое чудесное переживание в его жизни.
Он крепче обнял Эмелию за плечи, а она подняла глаза и эмоционально ему улыбнулась.
— О Сэм, — прошептала она, нежной рукой стирая слезу с его щеки, — я так рада, что ты рядом.
«У нас родится мальчик!»
— Я тоже, — пробормотал он, снова глядя на экран, зачарованный при виде лица сына. — Я тоже.
* * *
После УЗИ им вручили запись на DVD и пару фотографий. Сэм по-прежнему обнимал Эмелию, когда они вышли из больницы.
— Кофе или магазины? — спросил он.
— Магазины. Креветки в чесночном соусе и картофельные чипсы никуда не убегут, — усмехнулась она, когда он, проехав через город, выехал за его пределы и остановил автомобиль на парковке у неприлично дорогого магазина детской одежды.
Проклятье! Эмелия собиралась купить что-нибудь из одежды, но думала о чем-то попроще…
— Ладно, прежде чем ты начнешь спорить, — сказал он, заглушая двигатель и поворачиваясь к Эмелии, — я скажу, что тебе потребуется ежемесячная денежная сумма на расходы. Я считаю разумным, что ты будешь работать в розарии и саду с клумбами в свободное время. Так тебе удастся оплачивать свои расходы. Справедливо?
Она сглотнула и кивнула:
— Очень справедливо. А арендная плата?
— Забудь об арендной плате. Коттедж был пуст и, возможно, пустовал бы еще несколько месяцев. — Он озвучил денежную сумму, которую выдаст ей за наведение порядка в саду. У нее отвисла челюсть.
— Сэм, это…
— Справедливо, — решительно произнес он. — Если тебе не нравится, я найду другого работника в сад. Выбирай!
— Я выплачу тебе…
— Нет. И сегодня я покупаю одежду. После делай что хочешь, — проворчал он, когда она собралась протестовать. Но вот Сэм улыбнулся, и она, наклонившись к нему, поцеловала его в щеку.
Поцелуй оказался ошибкой. Сэм стиснул зубы. Когда ее губы коснулись его слегка заросшей щетиной щеки, обоим захотелось большего. Выпрямившись, Эмелия отстранилась.
— Спасибо, — сказала она, с трудом переводя дыхание.
Он кивнул, натянуто улыбнулся и вышел из автомобиля.
— Пошли за покупками.
Эмелия оказалась полной противоположностью Алисы.
Он понял это, следя за тем, как тщательно она выбирает одежду, разглядывает ценники, подбирая практичные вещи, которые долго ей прослужат.
Сэм наблюдал, как она нетерпеливо провела пальцами по краю детской кроватки, затем подошла к той, что дешевле. В магазине не было особенно дешевых товаров, но качество вещей было хорошим. Сэм решил, что в ближайшее время они приедут сюда за детскими вещами и он не позволит ей спорить. Эмелия отправилась выбирать себе нижнее белье, затем пошла в примерочную кабину.
Он по-прежнему ощущал прикосновение ее губ к своей щеке, помнил, как она гладила пальцами детскую кроватку, и задался вопросом, почему ему кажется, словно она прикасалась к нему…
Сэм притворился, будто его очень заинтересовала прогулочная коляска, потом стульчик, детское автомобильное кресло и переносная коляска-колыбель. Любезный продавец подошел и стал рассказывать Сэму об этих товарах. Ему хоть ненадолго удалось отвлечься от размышлений об Эмелии…
* * *
— Мы должны подумать об именах, — сказала Эмелия, когда они закончили еду.
— Макс, — немедленно произнес Сэм.
— Макс? Почему Макс?
Сэм пожал плечами:
— Хорошо сочетается с фамилией Хантер.
— Или Иствуд.
Он нахмурился:
— Иствуд?
— Ну, это моя фамилия.
— Если быть совсем точным, это фамилия Джеймса, — мягко напомнил он ей, и ее глаза затуманились.
