демон, дёргаясь и извиваясь всем телом, — остановись! Я дам тебе всё! Знания, силу, женщин! Отпусти меня и мы дадим клятвы…
— Я видел твои клятвы на том холме, где свора собак сношала полудохлую шлюху, которая потом родила такое дерьмо как ты, низший! — перебил мольбы и уговоры демона Кишин, попутно пнув его в ребра так, что послышался новый, смачный хруст. Да он мне все кости переломает, ублюдок престарелый!
В следующую секунду, под аккомпанемент визжащаего на одной ноте демона, мое тело замотало в мокрую простыню и сквозь нее, я услышал голос Кишина, который на распев читал, видимо, заклинание? Блин, он и правда изгоняет из меня демона?! Зачем? Кто его просил?! Мне ведь было так хорошо! Я же нашел свое призв…
* * *
— Эй, болезный, — чей-то голос, будто сквозь забитые водой уши, пробился в моё сознание, — слышишь меня? Давай парень, приходи уже в себя!
— Огуэтиэбивсь оутэ миэнииа, — попытался ответить я, но рот не слушался. Все тело болело, в голове насрали тёмные боги, так что их дерьмо расплавило мне мозги и сейчас эта каша, пыталась собрать в себе остатки мыслей, что ещё недавно жили там и не знали проблем.
— На, глотни, — мою голову приподняло и в рот потекла жидкость, добавив новой порции боли и обжигая глотку. Добравшись до желудка, эта дрянь попыталась дать достойный ответ тёмнобожьему дерьму в голове и кажется, могла победить, — сейчас отпустит. Потерпи немного.
И правда помогло. Через пару минут я, при помощи сенсея, смог сесть на задницу привалившись спиной к стене и открыв глаза, тут же их закрыл. Передо мной лежало тело Дины лицом вверх. Горло её было перерезано, одежда залита кровью, а лицо опухло и было синим как у утопленника. Меня затрясло. Мысли и воспоминания хлынули в мозги, а я, прижав руки к лицу, стал что-то выть, не в силах связать и пары слов.
— Это ты её?.. — спросил присевший напротив меня Кишин, заслонив собой жуткую картину.
Не отрывая рук от лица, я отрицательно помотал головой и несколько раз с силой ударился затылком об камень за спиной. Случившееся два дня назад и два дня после, будто сраный фильм, проходили у меня перед закрытыми глазами. Что за дерьмище со мной произошло? Как я мог так легко обо всём забыть и принять этого ублюдка у себя в башке как родного? Одержимость? Да нихера! Я ведь правда был счастлив эти два дня. Строил планы, радовался выпавшему шансу и скорой силе, но теперь…
— Я уже такое видел, — снова подал голос Кишин, — на войне подобное часто случалось. Ночной Мир находит лазейки в наших душах и предлагает стать его человеком, иногда… вот, подсылает демонов-паразитов. Если ты подходишь ему, демон засерает мозги и всё — ты уже не дитя дневного Мира, а покорная шлюха ночного.
— Но я не хотел! — зло заорал я на Кишина. — Я засадил ему стрелу, прямо в глаз! А он убил её и поимел меня. Я ведь не хотел быть злым… Хотел стать сильнее — да, но не так! Убивать людей?! Резать им вены и…
— Успокойся, Сэт, — по доброму осадил мою истерику сенсей, — я ведь видел тебя. Разговаривал с тобой. Ты не злой… Но ночное лицо Мира тебя признало. Ты ему подходишь по духу. Тебе не обязательно хотеть убивать других людей — достаточно быть пьяницей или бабником, чтобы он обратил на тебя внимание. А тут — прямая встреча с низшим. У тебя не было шансов… И теперь, для тебя нет места в дневном Мире.
— Но ведь ты его изгнал? — взяв себя в руки, и стараясь не смотреть на бледные ноги мертвой Дины, спросил я, — этого ублюдка больше нет. Я даже никого не убил и ни одной души не продал. И клятвы не приносил!
— Взгляни, — сенсей поднес к моему лицу нож лезвием плашмя, и я увидел свои глаза, которые едва светились в полумраке подвала, — ночной Мир тебя признал. Они теперь не светятся как у демона, но и до конца не потухли. Среди людей будут думать, что это часть твоего дара — такое бывает, хоть и не часто. Но днём, лучше тебе ни с кем не пересекаться. За твою голову, дневное лицо Мира теперь объявит награду и даст за нее достижение. Щедрое, достижение.
— Значит, меня убьют? — в конец охренел я от таких новостей, — и что мне теперь делать?
— Попытаются — разумеется, — подтвердил мои мысли Кишин, забрав последнюю надежду, — люди дневного Мира, будут чувствовать себя рядом с тобой неуютно, и опытный искатель может понять, что дело вовсе не в твоей самодовольной роже. Избегай больших городов и сильных искателей, а что тебе делать… Ищи карты и скорее вали из этого мира.
— Куда валить, если меня могут убить прямо за этими воротами? — в конец раскис я и повесил голову. Хотелось закурить, но эта падла что жила в моей башке два дня, отдала сигареты местным мужикам, а самому мне курить даже не хотелось.
— Отправляйся на восток, — ответил сенсей, хотя я и не ожидал услышать подробный маршрут, — там есть древний город. Йушив, кажется. Он давно разрушен и частично разграблен искателями, но там ты будешь в безопасности, если не наделаешь глупостей.
— А еда? Вода? Сраные карты и пыль? — усмехнулся я совсем не весёлым тоном, а скорее с сарказмом, — жить мне как, если город уничтожен и даже разграблен?
— Это уже твои проблемы, парень, — встав на ноги, ответил мастер, — лук я тебе оставлю. Нож тоже. Тут валяется два полных колчана стрел, так что на первое время тебе хватит. А дальше, придумаешь что-нибудь.
Я сидел на полу и не мог найти в себе силы подняться. Апатия или депрессия — хер знает, но шевелиться мне не хотелось. Ещё раз взглянув на тело Дины, в сердце кольнуло, а к горлу подкатил горький комок. Меня скрутило… Выблевав всё что съел прошлой ночью, вытер рот рукавом и всё-таки встал, операясь на стену. Странно, но тело не болело и даже хруста в рёбрах слышно не было. Может быть то пойло, что влил в меня Кишин, было целебным? Или порошок что был рассыпан на простыни? Как он вообще успел за несколько часов найти все необходимое для изгнание грёбаного демона?!
Только я хотел задать этот вопрос сенсею, как тот взял тело Дины на руки и пошел на выход, бросив через плечо напоследок:
— Наша клятва расторгнута по обоюдному согласию. Я больше не желаю
