Конечно, поступок Доргана шокировал дроу, которые всегда полагали верность слабостью. У них не существовало слова “верность”. Но в том-то и дело, что никто из дроу, положа руку на сердце, не смог бы назвать Доргана слабаком. Матери шести правящих Домов Мензоберранзана не могли скрыть раздражения и злобы. Ведь каждая из них в тайне надеялась заполучить искусного оружейника Дома де Наль к себе на службу и в свою постель.
Они искоса бросали завистливые взгляды на Фиселлу, которая, по их мнению, не заслуживала такой преданности. Однако она приняла этот кощунственный знак поклонения, как должное, и в тайне признали ее превосходство. Ведь даже Верховная Жрица ничего не предприняла против лорда Доргана, посмевшего совершить кощунство на глазах у всего Мензоберранзана.
Ко всему прочему, никто из правящих Матерей так и не смог узнать от своих шпионов, которых имели в доме де Наль, что за пытку применила Фиселла, что бы добиться покорности от своего строптивого мужа. Все они, не задумываясь, отдали бы половину своих сокровищ за то, что бы узнать ее.
Поединщики скрестили оружие. Бой начался стремительной атакой Утегенталя. Казалось, легкие сабельки Доргана не выдержат мощных размашистых ударов его тяжелого меча и то, с каким напором они наносились, не оставляли противнику ни единого шанса. Однако Дорган, какое-то время, просто уходил от разящих, яростных выпадов и заплечных ударов Утегенталя, не втягиваясь в бой, но и не давая загнать себя в угол, лишая его тем самым превосходства в поединке. Утегенталь ярился, пытаясь настигнуть Доргана, достать его мечом. Было ясно, что мощный и грузный, так он скоро вымотается.
Дорган, напротив, оставался спокойным, не давая ослепить себя азарту боя и тщеславному желанию победить, во что бы то ни стало. Однако же оружейник клана Кьорль не считал нужным или не умел менять свой стиль боя, продолжая яростно наступать и стремясь сблизиться с Дорганом и уж тогда своей силой и мощью подавить более легкого противника.
И тут Дорган нанес серию стремительных ударов, которые были встречены криками восхищения. Ни разу в жизни Ника не то чтобы не видела, а даже не подозревала, что можно так искусно владеть обеими саблями одновременно. Профан в фехтовании, но и она понимала, что по сравнению со скупыми, отточенными движениями Доргана, Утегенталь действует суетливо, делая много эффектных, но ни к чему не приводящих движений, не раз и не два подставляясь под удары. Клинки Доргана мелькали так, что при всем желании Ника не могла уследить за ними, но зато она заметила, да и не только она, что Утегенталь откровенно жульничал. Впрочем, после предыдущих поединков их схватка выглядела верхом благородства. Дорган относился к этому спокойно, понимая, что таким образом, Утегенталь возмещает недостаток своего мастерства.
Был момент, когда бой мог закончиться в пользу оружейника Дома Кьорл. Утегенталь попытался провести Доргана, делая обманные выпады то вправо, то влево, яростно тесня его, а потом нанес неожиданный удар сверху, рубанув по голове. Дорган поймал его меч в перекрестье своих клинков, остановив удар, а Утегенталь, понадеявшись на свою силу, принялся налегать на меч, стараясь разомкнуть клинки и завершить удар. Дорган сдерживал натиск, не думая отступать. Тогда Утегенталь пнул его по голени, лишая устойчивости. Но Дорган упредил его движение, отскочив в сторону и разомкнул клинки, так что Утегенталь следуя инерции своих немалых усилий, пролетел вперед, проехавшись животом и лицом по каменным плитам арены, к немалому восторгу зрителей.
Для Ники исход поединка был так же ясен, как и то, насколько оружейник Дома де Наль выше в мастерстве владения клинком оружейника Дома Кьорл, и она начала думать о том, на что же рассчитывала Фиселла, поменявшись с ней телами. Ника честно призналась себе, что у нее нет шансов выжить в течении трех, нет, уже одного с половиной дня, отпущенных ей Фиселлой. Но тут возникал вопрос: как Фиселла сможет вернуться, если ее, Нику, здесь, в теле эльфийки, убьют? От ответа, что напрашивался сам собой, Ника похолодела: Фиселла останется жить в теле Ники в мире людей. Но ведь должен же быть и у нее, Ники, выход? Например, взять, и открыто заявить, что в теле дроу находиться человек. Тогда что? Убьют ее или, сохранив Нике жизнь, будут поджидать Фиселлу. Вот что сейчас эта дрянь делает в ее, Никином, мире? Может, разыскивает нечто, что поможет ей решить те проблемы, от которых она сбежала. Быть может, здесь это окажется сильным артефактом, тогда как в мире людей это вполне обычная вещь. “Неужели нельзя было рассказать о своих планах попдробнее, хотя бы тому же Клопси. Ломай теперь голову,” - пригорюнилась Ника. Вой разочарования вывел ее из задумчивости. Зато в ложе Кьорл бурно ликовали.
- Что такое, Клопси? Что я пропустила? - забеспокоилась Ника взглянув на арену.
Дорган стоял на коленях, а у его горла поблескивал меч Утегеналя. Одна из сабель оружейника Дома де Наль была отброшена в сторону, на другую наступил ногой победитель.
— Что за дела? Как это понимать?
— О, моя владычица, Клопси сам не в силах сообразить, что произошло. Видимо, этот бой так вымотал лорда, что Утегенталю удалось выбить оружие из его рук.
— Невероятно! - выдохнула позади Ники Вифелла, сидевшая чуть в стороне от Тиреллы.
— Он наказан за свое богохульство, - мстительно отозвалась Тирелла, имея ввиду то, что Дорган посмел отдавать почести Матери Дома наравне с паучьей богиней.
Тирелла и не скрывала своего торжества, упиваясь унижением Доргана, которое тот принял с достоинством.
“Ну что ж, и на старуху бывает проруха, - обречено вздохнула Ника, - теперь-то уж ничего не поделаешь”. Но как же не хотелось уступать этой надменной стерве Кьорл. Ей-то, Нике, что? Сегодня она здесь, а завтра, если повезет, у себя дома, где и думать забудет об этом кошмарном Мензоберранзане, дроу и Кьорл вместе взятых. А Доргану придется жить с этим унижением целые века, и можно догадаться, что ни Кьорл, ни Тирелла не дадут ему позабыть о нем. Ника с сочувствием смотрела на поникшего оружейника Дома де Наль, пока не заметила торжествующей улыбки, мелькнувшей на его лице, которую он едва сдерживал, поднимаясь с колен. В это время Утегенталь, в восторге от своей победы над первым оружейником Мензоберранзана, ходил по арене, упиваясь криками трибун, чествующих победителя, потрясая над собой мечом.
“Что происходит, в конце-то концов?!” - с подозрением гладя вслед покидающему арену, Доргану, насторожилась Ника. Уверенность в том, что он нарочно поддался Утегенталю, росла. Она призвла все свое самообладание, стараясь казаться бесстрастной, поскольку Кьорл буквально впилась в нее взглядом, ловя малейшие признаки досады, гнева и злости. Чтобы не утомлять соперницу долгим ожиданием, Ника повернулась к ней и, улыбаясь, кивком поздравила ее с победой, чем привела ту в негодование. Кьорл вскочила и, расталкивая свою притихшую свиту, покинула ложу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
