Всхлипнула и выскочила в первую попавшуюся дверь.
Мне хотелось спрятаться и навсегда забыть, что я была здесь. Вычеркнуть из памяти образы, приносящие боль и разочарование.
Гараж встретил меня какофонией звуков, словно кто-то намеренно громко колотил по барабанной установке.
Вытерла слезы рукой. И тут же застыла в удивлении.
Фуллер сидел спиной ко мне. Его торс был обнажен, капельки воды стекали с волос, пробегали по плечам и спине, словно мужчина только что вылил ведро воды на свою голову.
А я оперлась спиной в дверь. И не могла сделать шага назад. Ведь был шанс убежать и остаться незамеченной, пока мужчина сидел спиной и был погружен в свой собственный мир. Но нет, я стояла, словно мои ноги вросли в пол.
Фуллер вновь начал играть, отбивая ритм. А в глубине моей души стремительно зарождался тугой, яркий комок обжигающего тепла, словно кто-то плеснул кипятка в кружку, согревая озябшие пальцы зимним днем.
Я жадно следила за каждым движением рук, шеи, спины. Смотрела, как напрягаются накаченные мышцы, перекатываются под смуглой кожей. И ничего не могла с собой поделать. Жадно хватала каждое мгновение и мысленно молила о большем. Молила о том, чтобы он никогда не прекращал играть.
Не знаю, как долго я простояла вот так, вжимаясь всем телом в дверь, впечатывая затылок в твердую преграду и следя за игрой музыканта.
Но вдруг он отбросил палочки, словно ненужную вещь. И застыл, шумно дыша. А я напряглась.
Поняла, он обнаружил мое присутствие. Но теперь бежать было поздно.
Интересно, если сказать Мэту что-то типа «Я случайно!», он поверит? Или будет думать, что я ищу встреч с ним?
Но Матвей уже медленно приближался ко мне, обжигая взглядом. А я попыталась дернуть дверную ручку. И сама не понимала, то ли стремилась убежать, то ли убедиться, что никто не вломится к нам в самый ответственный момент.
— Стой, где стоишь! — прошипел Фуллер, не сводя с меня своих горящих глаз.
Я послушно замерла. Вот ведь черт! Сегодня очень странный день. А еще мне кажется, что в отличие от событий на крыше, в этот раз Фуллер пойдет до конца. И его взгляд предвещал мне именно это.
Мужчина приблизился. Я уже чувствовала его дыхание на своих губах. И, сама не понимая зачем, запрокинула голову и, не моргая, смотрела в дикие глаза, словно завороженная.
Мэт оперся рукой о дверь чуть выше моей головы. Его намерения были кристально ясны и понятны даже младенцу.
Но вдруг кто-то дернул за ручку, распахивая двери, о которую опиралось мое безвольное тело, и я с трудом сохранила равновесие.
Женское хихиканье резануло слух. И, судя по всему, не только мне, но и Мэту.
Он удивленно взглянул на неожиданно появившуюся девушку, а потом и на парня за ее спиной.
Гоша широко улыбался, но стоило рассмотреть, кого именно они встретили, как улыбка сползла с его лица.
— Я все поясню! Уберу! И сменю постельное белье! — пообещал парень. А я прикусила губу. Бедный Гоша. Кажется, кого-то сейчас убьют.
— Ты, млять, охренел?! — взревел Мэт, выбрасывая руку и преграждая парочке путь побега из своего дома.
Гоша решил сбежать, воспользовавшись другим выходом. Но я осторожно заметила:
— Я случайно захлопнула дверь, когда вошла.
Гоша бросил на меня недовольный взгляд. А Фуллер прищурился, глядя на Гошу.
— Молодец, девочка, — странный, непривычно мягкий голос меня испугал больше, чем стандартное рычание Фуллера. И пока я разбиралась, что бы это значило, Мэт уже схватил Гошу за шиворот и выволок парня из дома в гараж.
— Мэт, я все возмещу! — обещал Гоша, не сопротивляясь.
— Ты, охреневший щенок, баб трахаешь в моем доме?! — рокотал Фуллер.
— Больше не повториться! — обещал Гоша. — Да там в общем крыле все номера заняты. Только здесь свободно было.
А я догадалась, что Мэт не собирается калечить парня. В противном случае устроил бы разборки, не сходя с места.
— Утром чтобы кровать была новая! Усек? — потребовал Фуллер, выпуская Гошу на свободу.
Девчонка заторопилась следом, бросая на обнаженный торс Мэта заинтересованные взгляды. А Гоша подмигнул мне и торопливо исчез с глаз разгневанного хозяина. Я же сокрушенно покачала головой. Идиот, что еще сказать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Паршивец мелкий, — пробормотал Мэт, проходя мимо меня. — Развел здесь бордель! Когда-нибудь я его утоплю на его же мойке.
Постаралась срастись со стеной, понадеялась, что мужчина не заметит меня, и я тихонько проскользну той же дорогой, что и Гоша с подругой.
Но нет, Мэт перехватил мое запястье и дернул настойчиво, но мягко в свою сторону.
— Кофе хочу. Башка трещит.
Все. Никаких просьб, пояснений, приказов.
Хочу и точка.
Глава 21
Крепкий кофе бодрил. И я задумалась, стоит ли его пить поздней ночью. Но судя по тому, что банда не собиралась расходиться, владения Фуллера еще не скоро погрузятся в тишину. А значит, уснуть я не смогу, пока кругом стоит веселье.
Мэт подошел к окну и закрыл его, отсекая громкие звуки от тишины дома. Наверное, стены убежища Фуллера были отлично изолированы. Поскольку стоило прикрыть окно, как мне показалось, что я услышала даже звук собственного колотящегося сердца.
Матвей словно и не замечал моей растерянности. Щеголял по кухне без футболки, а потом и вовсе устроился напротив меня.
А я сделала еще глоток обжигающе-горячего напитка.
Я боялась взглянуть на мужчину. И ежесекундно задавалась вопросом, что я делаю здесь? Почему не ухожу? Почему продолжаю остро реагировать на каждое движение, каждый жест, каждый взгляд этого мужчины на меня?
Вопросов было слишком много. И все они оставались без ответа. Или же я, точно последняя трусиха, боялась ответить на них.
Тем временем Матвей дотянулся рукой до ближайшего шкафа и распахнул дверцу. В его руках оказалась небольшая коробка.
Мужчина молча положил предмет на стол и указательным пальцем придвинул его ближе ко мне.
— Только не вздумай использовать против меня, — хмуро предостерег Фуллер.
А я моргнула. Мэт дарит мне шокер? С какой, интересно знать, целью?
— Зачем он мне? — все же спросила я.
Фуллер пожал плечом, словно говоря: «Ты уж сама как-нибудь реши».
Мысленно внесла примерную стоимость подарка в длинный список моих долгов перед Мэтом. Я все еще собиралась покрыть Фуллеру все расходы, связанные со мной, а также оплатить лечение брата.
Матвей пил свой напиток, сверля пристальным взглядом мое лицо. Я понимала, что он смотрит на меня в упор. Но старательно вчитывалась в надписи на коробке, разглядывала узор на столешнице и рисунок на чашках. Словом, смотрела куда угодно, но только не на Фуллера.
И, кажется, его это ничуть не заботило. Возможно, даже веселило.
Я успела выпить весь кофе из своей кружки. А Мэт вдруг рвано выдохнул.
Вспомнила, что в прошлый раз мужчине становилось плохо неожиданно. И я испугалась, что и в этот раз он упадет без чувств.
Так и произошло. Матвей покачнулся на стуле. Его лицо стремительно бледнело, и даже легкая щетина не могла скрыть его бледность.
— Матвей! — позвала я, но Фуллер лишь поморщился, хватаясь руками за голову.
Мне стало страшно. Действительно страшно. И я подскочила со своего места, оббежала длинный стол. И вовремя оказалась за широкой спиной мужчины. Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я умудрилась подхватить его крупное тело и осесть на пол.
Под тяжестью Фуллера я с трудом могла пошевелиться. Хотела вынуть телефон из кармана джинсов Мэта, но не смогла дотянуться.
Оставалось сидеть, придавленной неподвижной массой мышц, и надеяться, что мужчина придет в себя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мои руки жили собственной жизнью. Пальцы помимо воли заскользили по волосам, вискам, затылку, лбу. Я испугалась протяжного стона, раздавшегося в тишине кухни. Попыталась убрать ладони от головы мужчины. Но потом выдохнула.
— Оставь, — шепот был едва различимым.
Но поскольку Мэт говорил, мне уже не было так страшно, и я перестала паниковать.
