Читаем без скачивания Призрак из страшного сна - Анна Ольховская

– А кто я тебе, мама Марфа? – тоже шепотом спросил Павел. – И кем тебе приходится на самом деле Сигизмунд?

– Он – мой родной сын.

– А я?

– А ты – урожденный Кульчицкий.

– Что?!

– Я и барыня – мы рожали в один день. У нее родился ты, у меня – здоровый красивый мальчик. Магдалена побоялась показывать тебя мужу, и ее врач пришел с тобой ко мне. И попросил отдать моего сына барыне. А тебя…

Марфа запнулась и отвела глаза.

– Что меня? – напряглись желваки на щеках Павел. – Придушить?

– Ну, он сказал, что ты все равно не жилец…

– Понятно… – холодно усмехнулся Павел, недобро прищурившись. – Мамочка поменяла уродца на красавчика…

– Не суди ее, не надо!

– Не буду. Мне есть кого судить.

– Павел! – Марфа заглянула в глубину его ставших холодными глаз. – Дай мне слово, что не причинишь вреда Сигизмунду!

Глаза закрылись, ответа не последовало. И лицо его словно окаменело.

– Павлуша!

Молчание.

– Ну что же, – опустошенно произнесла женщина, поднимаясь с земли, – поступай как знаешь. Но имей в виду – если с моим сыном что-то случится, я этого не переживу! Я уйду из жизни!

– Это шантаж, мама Марфа.

– Называй как хочешь.

– Хорошо, – глухо прозвучало за ее спиной. – Даю слово. Я лично ничего не сделаю с ТВОИМ сыном.

Глава 21

И он выполнил обещание. Пашка не тронул Гизмо, даже когда тот ранил его. А потом еще и нес этого подонка на руках, истекая кровью, пока не пришла помощь…[4]

Когда правда открылась, Магдалена повела себя вполне предсказуемо – она горой стояла за сына, оправдывая его извращенную жестокость «зовом крови конунгов». Эта женщина, на мой взгляд, была не совсем нормальна – она абсолютно искренне считала своим родным сыном Гизмо. И даже пыталась помочь ему скрыться, когда у мерзавца под ногами задымилась земля.

А еще Магдалена помогала сыночку в устранении нежелательных свидетелей – меня и последней, «свеженькой», так сказать, жертвы Гизмо – модели Карины Эшли, похищенной помощником Сигизмунда прямо со светской тусовки. И – Моники.

Чудом выжившей Моники, которую Павел успел вырвать из лап смерти. А лапы эти принадлежали Гизмо.

В общем, мы с Моникой и Павлом оказались в одной из лучших клиник Москвы.

А Гизмо – в больничке СИЗО.

Магдалена пыталась добиться перевода драгоценного сынульки в хорошую клинику, трясла толстым кошельком, задействовала все свои связи.

Но у нее ничего не вышло. И не только потому, что уж очень жутко «развлекался» ее сыночек – дамочка и сама оказалась под следствием за укрывательство и пособничество преступнику.

Правда, очень скоро все обвинения в ее адрес были сняты – вину взяли на себя исполнители, заявив, что нападение на моих родителей было исключительно их собственной инициативой.

Возможно, если бы к делу подключился Кульчицкий-старший, каким-то образом и удалось бы смягчить условия содержания Гизмо под стражей.

Но Венцеслав повел себя совершенно неожиданно.

Неожиданно для всех, кто его знал и ведал о «повернутости» Кульчицкого на чистоте крови, на достойном продолжении рода, на «правильных» наследниках.

Еще там он повел себя непредсказуемо, на опушке леса, из которого вышел, шатаясь, окровавленный Павел с потерявшим сознание Гизмо на руках. Я бесполезно суетилась рядом с ним. Марфа, увидев, к чему привела взятая у нее клятва, открыла правду о происхождении «Змея Горыныча», и Венцеслав принял сына безоговорочно.

И выражение его лица, когда он узнал о подмене генетически «бракованного» ребенка на здоровенького (как оказалось, лишь внешне) малыша, я не забуду никогда…

А еще мое сознание автоматически отметило непонятную реакцию Дворкина на эту новость. Но тогда я была слишком измучена, чтобы анализировать это.

И только потом, в больнице, когда я немного пришла в себя, я поняла, что именно прочла тогда на лице Александра Лазаревича.

Облегчение. Невероятное облегчение.

Насколько я смогла позже разобраться в личности этого внешне холодного, замкнутого, какого-то роботообразного человека, Дворкин был искренне, не по службе, а по велению души предан Кульчицкому. Можно сказать, они дружили.

И когда в округе начали пропадать девушки, бывший агент «Моссада» сумел сложить два и два. Он все сильнее подозревал Сигизмунда, особенно когда год тому назад исчезли Моника с подружкой. Именно это подозрение заставило тогда Александра Лазаревича обшарить практически каждый камешек, каждый кустик в поисках следов девушек.

Но он и его люди, как и люди из службы безопасности банка (особенно те, кто не уследил за дочерью босса), не нашли ничего. И никого…

Потому что логово поддельного Змея Горыныча тоже было запрятано в старых каменных выработках. Откуда на поверхность не долетало ни звука – крики жертв гасли в толще стен…

Только Павел смог найти это место. И не потому, что обшарил все тоннели – он как раз не любил там бродить, парню и своего личного подземелья хватало.

Пашка отыскал Монику ментально. Он начал целенаправленно искать ее, мысленно искать, сканируя пространство. Отчаянно надеясь, что она жива. Она не могла умереть, не имела права!

И – нашел.

В общем, Дворкин все отчетливее осознавал – сын Венцеслава Кульчицкого, похоже, и есть тот самый маньяк, похищавший девушек. А в том, что это был маньяк, никто уже не сомневался, особенно когда нашли чудовищно изувеченный труп скончавшейся относительно недавно Аси.

И когда оказалось, что эта блондинистая мразь не имеет к Кульчицким никакого отношения, Александр Лазаревич искренне обрадовался.

Правда, оставалась еще Марфа, родная мать Гизмо. И, как оказалось, любимая женщина Дворкина.

Но Марфа, узнав все подробности, сделала свой выбор. Хотя я больше чем уверена, этот выбор дался женщине ох как нелегко…

Для нее теперь существовал только Павел.

В общем, все постепенно налаживалось. Гизмо ждал суда в СИЗО, Моника постепенно шла на поправку (хотя без помощи психиатра не обошлось – слишком уж много ужасного пришлось перенести девушке). Павел удивлял врачей своей фантастической регенерацией – человек с таким тяжелым ранением и такой потерей крови вообще не должен был выжить. А уж тем более страдающий ихтиозом Арлекино!

Павел стал настоящей сенсацией не только в мире медицины, но и в мире людей. Пресса и телевидение наперебой смаковали новость – Гизмо Кульчицкий, наследник мыльной империи, любимый ньюсмейкер светской хроники, оказался маньяком! И вообще не наследником! А наследник на самом деле – генетический урод, всю жизнь скрывавшийся от людей под землей!

Змей Горыныч!

Дракон!

Жуткая, уродливая рептилия!

Которого мыльный король с ходу признал своим наследником и уже готовит соответствующие документы, лишающие Гизмо Кульчицкого каких-либо прав!

И эта истерия привлекла внимание кое-кого…

Я до сих пор не знаю, кто это был. Ничего… вернее, никого подобного я в своей жизни еще не видела.

Сначала была попытка ментальной атаки на клинику, в которой пребывали трое[5].

Клиника в связи с громким процессом над Гизмо и неутихающим интересом прессы к Павлу (толком никто его сфотографировать пока так и не смог) охранялась особо тщательно. Всю охрану клиники сменили люди Климко, Кульчицкого и Пименова.

Да-да, Мартин тоже не остался в стороне.

И, по сути, у каждого из нас была своя, опекавшая нас персонально, служба безопасности. Молчаливые люди дежурили на этажах, где располагались наши палаты.

Но это не помогло.

Потому что ничего подобного никто не ожидал.

Просто однажды ночью практически весь персонал клиники, включая нянечек и медсестер, вырубился. Как и наши доблестные охранники – они тоже отключились, словно впали в анабиоз.

Кроме тех двоих, дежуривших возле моей палаты и палаты Моники. Им нашими неведомыми врагами была уготована роль наших палачей.

И у них все получилось бы, если бы не Павел.

Он один сумел противостоять атакующим. И защитил нас.

Правда, меня все же ранили, но легко, пуля лишь задела руку.

А вот Пашка получил пулю в грудь…

И опять только его невероятная способность к регенерации помогла парню выжить.

А наш триумвират – Кульчицкий, Климко и Пименов – «напрягся» всерьез. Было решено в строжайшей тайне вывезти нас в такое место, где ментальная атака будет невозможна.

Конечно, лучше всего подошел бы какой-нибудь заброшенный бункер в старом метро, но везти туда нуждавшегося в реанимационном оборудовании Павла? И вообще – не зря эти бункеры заброшены…

Да, да, имелись и не совсем заброшенные, но даже связи Мартина не помогли бы отправить туда всех троих.

И вновь чудеса изобретательности проявил Дворкин.

Он быстро нашел недавно отстроенную спелеолечебницу, расположенную относительно недалеко от Москвы. В отработанных соляных шахтах построили великолепно оснащенную клинику для больных, страдающих астмой и другими бронхо-легочными заболеваниями. А главное, что палаты для пациентов были оборудованы непосредственно в шахтах.