class="p1">Оперативники переглянулись.
— Девчонки из вашего подъезда?
— Кажется, нет.
— Ну что ж, Галина Дмитриевна, сегодня вас больше не потревожим. А завтра вы должны подойти в РОВД.
Ее проводили до квартиры и пожелали спокойной ночи. Галина видела из окна, как милицейские машины с мигалками вскоре отъехали. Последним в автомобиль садился фотограф. Он был чем-то озабочен и, прежде чем запрыгнуть в милицейский «Москвич», несколько раз обернулся, как будто что-то не доснял.
Он бы очень удивился, если бы узнал, что буквально на следующий день именно его фотографии внимательно рассматривали двое пожилых джентльменов на шестом этаже одного из известных зданий Вашингтона.
— Надо же, какая жестокость, — произнес один из них по-русски. — Что этим девочкам дали?
— Всего лишь по косяку марихуаны, — улыбнулся второй. — Но ведь вы знаете, что марихуана здесь ни при чем. Главное, что это продолжает работать, несмотря на кодовые замки.
2
С утра Веронику Аркадьевну раздражали все: парикмахер, маникюрщица, горничная, садовник. Спортзал оказался недостаточно проветренным, вода в бассейне чересчур холодной, кофе переслащенным, пальмы в холле не постриженными, наконец, в китайском аквариуме, занимавшем в гостиной всю стену, сдохла золотая рыбка. К чему бы это?
Хозяйка роскошного трехэтажного особняка на Озерковской набережной энергично отчитывала работников по дому и ежеминутно посматривала на часы. Вчера ей звонил детектив и сообщил, что новости есть, и они не очень приятные. Он подъедет завтра к двенадцати, если ей будет удобно. Нужно было назначить на десять, подумала Вероника, изнывая от нетерпения.
Кажется, ее опасения подтверждались. Но точно об этом будет известно только в двенадцать. Что с мужем творится что-то неладное, она заметила давно. Он стал рассеян, задумчив, уныл. Потерял былую хватку. Два раза подряд проиграл городской заказ, что никогда с ним не было раньше. Оба конкурса перехватил их главный конкурент «Домострой». Если он еще прошляпит и американские инвестиции по серийному строительству дешевых домов, то они банкроты. Элитных квартир с каждым годом покупают все меньше и меньше, а цены на стройматериалы растут в геометрической прогрессии. Пять лет назад муж строил планы насчет дешевых квартир, то есть думал в правильном направлении, но сейчас ко всему этому он относится с полным равнодушием.
Что бы это означало? Только одно из двух: либо он сильно устал (ну еще бы, шесть лет без отпуска!), либо у него появилась молодая любовница…
Последнее Вероника хоть с содроганием, но допускала. Почему бы нет? Молодой мужчина в полном расцвете сил, энергичный, красивый, здоровый. Что у такого мужика должна завестись именно молодая любовница, в этом Аркадьевна не сомневалась, потому что она сама была его старше на десять лет.
Супруга президента подошла к зеркалу и вгляделась в себя более внимательно, чем всегда. Вокруг глаз, конечно, морщины. Куда же от них деться? Между бровей и у рта складки. Кожа, если не напудрена, уже не имеет той первозданной свежести, но все это пустяки по сравнению с тем, что сделалось с ее глазами. В них не стало блеска. В них какое-то угрюмое удовлетворение. Почему угрюмое? Потому что она вечно чем-то недовольна. Когда жили в нищете, скитались по общагам и чужим квартирам, глаза ее всегда блестели, а сейчас только тускло выражают удовлетворение. Причем — угрюмое. Зато фигура прежняя.
В ту минуту, когда «президентша» намеревалась более скрупулезно осмотреть собственную фигуру, позвонил охранник и сказал, что тот, кого она ждет, пришел.
— Пусть войдет, — произнесла она в трубку, и внутри поднялось волнение.
Конечно, она допускала, что у мужа появилась любовница, но в глубине души надеялась, что причина его рассеянности в другом.
В кабинет вошел человек лет сорока с кейсом в руках, в добротном черном костюме и безукоризненно белой сорочке с дорогим галстуком. Он присел на предложенный стул и настороженно поглядел на хозяйку.
— Ну, — произнесла она со скрещенными руками, — вы узнали?
— Узнал! — ответил он. — Но, Вероника Аркадьевна, поймите меня правильно, мне бы не хотелось, чтобы Георгий Алексеевич узнал, что информация исходит от меня.
— Само собой! — поморщилась хозяйка. — Выкладывайте все как есть. У него появилась женщина?
— Да! — кивнул мужчина.
Вероника побледнела. Ее словно ножом полоснули по груди, хотя она и была к этому готова.
— Молодая?
— На вид не более двадцати двух.
— Давно появилась? — выдавила из себя хозяйка, плохо справляясь с собой.
— Около месяца назад.
— Всего-то? — усмехнулась Вероника. — И кто же она?
— Она журналистка. Зовут Глорией.
— Знаем мы таких журналисток. Где он ее снял: на Тверской или на Ленинградке?
— Нет, — улыбнулся детектив. — Она пришла к нему в офис с предложением написать рекламную статью.
— Написала?
— Не знаю. Кажется, нет.
Вероника Аркадьевна молча покачала головой, после чего спросила:
— Фотография есть?
— А как же! — засуетился детектив и полез в кейс.
Жена президента долго вглядывалась в протянутое ей фото и мысленно кусала губы. Красивая, чертовка! Такая может запудрить мозги кому угодно… Даже ей…
— Она всегда одевается под рокера?
— Когда гоняла на мотоцикле, — ответил детектив.
— А сейчас уже не гоняет?
— Георгий Алексеевич подарил ей «Феррари».
Виктория изумленно вскинула брови.
— Месяц знакомы, и сразу «Феррари»?
— И коттедж на крыше дома… На улице Маршала Соколова.
— Коттедж? — прошептала в ужасе Вероника. — Их во всей Москве всего четыре. И один уже подарил? Мой бедный муж спятил! Что же она творит в постели?
3
Самое досадное, что президент «Артстройинвеста» не ведал, что творит его пассия в постели. За месяц знакомства она не позволила прикоснуться даже к руке. Всегда прагматичный и расчетливый, Коломейцев впервые делал женщине такие дорогие подарки и при этом не испытывал никаких угрызений. Честно говоря, он сам не ожидал от себя такой щедрости. Но для этой девушки ему было не жалко ничего.
Она влетела в его жизнь четвертого сентября в среду. В этот день он ждал звонка из Вашингтона, поэтому был как на иголках. До его сведения довели, что одна американская строительная фирма хочет выйти к нему с предложением по совместному проекту. Речь шла о серийном строительстве жилого массива в Москве. Черт, это же бешеные безналоговые инвестиции! — заволновался президент. Но в это время позвонили с первого этажа и сказали, что к нему рвется корреспондентка.
— Это еще за каким?.. — удивился Коломейцев.
— Хочет предложить какую-то необычную рекламу.
— Это в службу по связям с общественностью, — произнес Григорий Алексеевич и хотел уже было положить трубку, но почему-то поразмыслил и неожиданно спросил, то ли от приподнятого настроения, то ли для того, чтобы скрасить тягомотину ожидания: — Красивая корреспондентка?
— О! — простонал
