Мы поменяли машину, и у нас еще осталась разница — две с половиной тысячи рублей. На них, во время новогодней распродажи, я купила потрясающие английские сапоги в магазине, к которому раньше даже близко не подходила из-за безумных цен.
Подруга, увидев меня на «Volvo», сказала:
— И откуда вы только деньги взяли?
— Да мы их в руках не держали.
— Рассказывай сказки, «Volvo» с неба не падают.
— А нам — падают!
ПОСМОТРИМ КВАРТИРУ
Мой муж работает на заводе. Сейчас зарплата мизерная, да и выдают ее с большой задержкой. Вадим не уходит только потому, что является очередником на квартиру, которую завод начал строить еще в 1990 году. Затем строительство остановилось, и было непонятно, сдадут ли дом.
Вскоре я попала на симоронский семинар, где меня переименовали в «птицу секретарь, которая пускает солнечные зайчики часами на ноге». Я частенько надевала часы на ногу, а в солнечную погоду старалась пускать ими зайчики.
Не прошло и двух недель, как Вадима вызвали в завком и сказали, что нужно собирать документы для получения квартиры — дом сдан! Началась эпопея по сбору документов. В Регистрационной палате нужно было взять справку, что у нас нет недвижимости в городе. Требовалась явка всех взрослых членов семьи, и мы пришли втроем: муж, сын и я. Работало несколько окошек, и перед каждым стояла жуткая очередь. Мы заняли очередь в разные окошки.
Прошло двенадцать минут — очереди не двигались.
Я вспомнила, что являюсь Симороном, и сказала себе: "Ты чего стоишь?
Симоронь!" В одном окошке я увидела игрушечного Санта Клауса, висящего на настольной лампе (было 28 декабря), и стала повторять: «Я Санта Клаус, который катается на настольной лампе». Только я это произнесла про себя, как девушка из того окошка, глядя на меня, сказала:
— Давайте ваши документы.
Очередь молчала, видимо, думая, что я «блатная», только одна бабуля предупредила:
— Зато в кассу платить большая очередь.
Меня этим не проймешь, ведь «Я Санта Клаус, который катается на настольной лампе». У кассы никого не было, и я подумала: «Наверное, кассирша ушла куда-нибудь». Заглянув в окошко, я увидела, что она на месте.
Весь январь я была «Санта Клаусом, катающимся на настольной лампе».
Довольно быстро мы собрали все документы, и муж пошел их сдавать. Его несколько раз отфутболили: то подписи не хватает, то печать не нравится.
Вадим предположил, что с него хотят выжать деньги. Я спросила:
— Тебе жалко?
— Ага.
— Сейчас сделаю.
Тут из меня прорвалась лавина экзотических имен, типа «подушка, которая печет торт» или «труба, дымящая карамельками», которыми можно было переименовать полгорода. Вадим сказал, что не будет повторять имена, а я ответила: «Ну и не надо». Муж тотчас отправился на очередной приступ, и ему без проволочек подписали все документы.
Нам сообщили номер квартиры, но посмотреть ее мы не могли — дом охранялся, и туда никого не пускали. Мне очень хотелось взглянуть на наше новое жилище, и, ложась однажды спать, я сказала себе:
— Ты же Симорон и можешь увидеть квартиру во сне!
После этого я уснула. Во сне подошла к новому дому и обратилась к охраннику:
— Я хочу взглянуть на двадцать седьмую квартиру.
— Она на девятом этаже, поднимайтесь по лестнице, лифт не работает.
Я вошла в квартиру, посмотрела, какой вид открывается из каждого окна, стала искать ванну с туалетом и проснулась.
Я рассказала этот сон мужу и своей подруге, причем та переспросила:
— Ты что, была там наяву, уж очень подробно ты все описываешь?
Мы с ней и Вадимом решили выяснить точность описания квартиры из сна.
Подходя к дому, мы увидели охранника, моющего машину. Я его переименовала через внутренний экран: «Я та, которая кребубляет турупажку» и спросила, где первый подъезд. Он послал нас к сторожу, который подробно описал нашу квартиру. Она была в точности такая, как во сне, причем сторож описывал ее теми же словами, что и я. У мужа лицо вытянулось, и он обронил:
— Если бы ты сейчас попросила его показать квартиру, то он бы согласился.
Теперь, если мне нужно разрешить какой-то сложный вопрос, я перед сном говорю: «Я — Симорон» и засыпаю.
Ордер мы получили в апреле, а майские праздники встречали в новой квартире.
ДАРОВИТАЯ ТИХУШНИЦА
СЛУЖЕБНЫЕ БУДНИ, КАК ОНИ ЕСТЬ
У нас на работе был начальник-самодур. Евгению Георгиевичу доставляло удовольствие, озлобленно крича, «завести» с утра весь коллектив. И целый день у сотрудников было испорчено настроение, что очень радовало шефа. На семинаре Георгиевича переименовали в «того, кто гоняет пух по комнате».
Приходя на утреннюю взбучку в кабинет начальника, я мысленно начинала твердить его «пуховое» имя, и он сразу забывал, о чем говорил, оставляя фразу незаконченной. Георгиевич нервно отрывал заусенцы на ногтях, злился, но на этом планерка завершалась. Вскоре все обратили внимание на его необычное поведение, а он, не понимая наших тихих ухмылок, вообще отменил утренние совещания. Представляете, как мы «вздохнули»!
Когда я открыла друзьям причину происшедших перемен, они решили меня испытать на другом начальнике, рангом повыше. Степан Матвеевич любил после обеденного перерыва «поохотиться» на подчиненных, пробежавшись по комнатам. Если он видел пустой стул, то нетерпеливо поджидал жертву, которая, расслабившись после обеда и сигаретки, потеряла бдительность и где-то задержалась. Матвеевич был страшен в гневе: «Выговор, уволю, изведу на нет!» Проорав таким образом минут десять, начальник направлялся в другой кабинет.
Для отработки техники переименования через внутренний экран я замыслила попробовать эту технику на Матвеевиче. Я представила сидящего на асфальте Кощея, рядом с которым стоял сундук, а в нем были деревянные игрушки и кубики. Немного подумав, Бессмертный перекладывал игрушки и кубики от одного края сундука к другому. Через некоторое время, неудовлетворенный результатами раскладки, Кощей начинал все заново. Так Матвеевич был переименован в «Кощея, который перекладывает игрушки в сундуке, стоящем на асфальте». Я собрала в кабинете сотрудников, которым доверяла, и мы вслух несколько раз произнесли новое имя.
«А что было дальше?» — спросите вы. Прошел месяц, другой, начальника не видно.
— Уж не болен ли? А может в отпуске? — интересовались сослуживцы. — Где же щука? А то караси позасыпали.
Всезнающая секретарша сообщила:
— На работе он, но ему совершенно некогда. Степану Матвеевичу каждую неделю новую мебель в кабинет привозят. Не успеет он ее расставить, а уже опять шкафы разгружают. Забот-то сколько! Сначала командовать разгрузкой, потом все расставить по своим местам, затем договориться об очередных поставках, пристроить «старую» мебель.
Только она нам разъяснила происходящее, как появился Матвеевич.
— Ну все, отдохнули, сейчас опять кто-то реветь будет! — подумала я.
А начальник приветливо произнес:
— Что же это вы, друзья, на таких драных стульях сидите? Немедленно идите в мой кабинет и возьмите новые.
Так мы получили в подарок красивые стулья с резными спинками.
Тут пришла очередь Евгения Георгиевича (помните, который гонял пух по комнате). Он обвинил меня в том, что я мешаю ему руководить отделом, так как являюсь негласным лидером, а его никто всерьез не воспринимает.
Последовали репрессивные меры в мой адрес. Я переименовалась через внутренний экран: «Я та, которая беловерхит слона». В тот же день мне позвонила подруга и предложила должность начальника отдела с высокой зарплатой. Я перешла на другую работу, и почти весь коллектив теперь работает у меня. Так закончилась эпопея с начальниками.
На новом месте работы не оказалось современной оргтехники, и я обратилась к руководству. В ответ я услышала, что работаю без году неделя, а другие отделы ждут компьютеры годами. В этот момент мне позвонила приятельница и пригласила вечером пойти в ресторан. Я посчитала приятное событие просветом и стала «той, которая ужинает в ресторане». Спустя месяц вся необходимая оргтехника уже появилась в нашем отделе.
Нам также нужны были канцтовары. Я позвонила по первому объявлению в газете и, узнав цены, скромно поинтересовалась у директора фирмы канцтоваров: не может ли он оказать спонсорскую помощь? Он ответил, что этот вопрос можно обсудить. При встрече мы нашли компромиссное решение — оплату по взаимозачету. В том же месяце мы аналогичным способом приобрели мебель и массу дорогих, но необходимых мелочей. Руководители других отделов теперь просят поделиться секретами: как мне это удалось?
Иногда я отвлекаюсь на новую идею, впечатляюсь радостью или горем ближнего, и тут же выпадаю из симоронского седла. Но, опомнившись, стараюсь решать проблемы, как задачки из учебника, не злясь на себя или окружающих. Найдешь позитивную искорку, и Степаныч уже ласково шепчет тебе: «Молодец! Сними-ка черные очки и посмотри, как сверкает этот хрустальный мир!»
