новых сообщений от нашего консула.
•Собственно, «Нью Хейразенс» уже начали действовать. Не далее, как вчера перед отбытием на Землю с корабля корпорации прошла неплановая передача с кодами доступа. Часть оборудования в Оазисе-2 и Оазисе-3 остановилась. Инженеры ищут обходные пути, чтобы запустить критически важное для нас оборудование, что несомненно приведет к эскалации в отношениях с корпорацией и выставлению новых штрафов.
•На нашем солнце ожидается вспышка активности в течение суток. Предупреждения разосланы по рабочим каналам. Но все же прошу удостовериться, что все готовы.
Такие вот неприятности на сегодня. Берегите себя!
Удивительно, что голос Семеновой так контрастировал с ее внешним видом. У нее был такой яркий задорный молодой голос, а на самом деле Алла Семенова зрелой женщиной одного возраста с мамой Виктора. Личность Семеновой была всем известная, по сути единственный в колонии профессиональный блогер. Собственно, блогером Семенова была всегда, но как водится среди колонистов, это лишь увлечение и общественно полезная нагрузка. Семенова же была настолько популярна, что стала официальным пресс-атташе Управляющего Совета колонии и с тех пор блогерство стало ее основной работой.
Виктор закрыл новостную подборку. Дело пахло как утечка топлива. Корпораты утерю своих доходов просто так не оставят. Поэтому ВАК ускоренно достраивает четвертый сторожевик и планирует сразу пятый. По крайней мере скоро Виктор снова будет в экипаже. В шанс попасть на новый корабль он верил больше, чем получить место по плановой ротации в действующих экипажах кораблей ВАК.
На соседнем ложементе посапывала уже уснувшая Рита. Прошло четыре месяца с начала их отношений, но Рита свои вещи так и не перенесла в его каюту, хотя спать стабильно приходила к нему. Такие пары обычно могли получить семейную каюту побольше, но Рита ограничилась только тем, что привезла на робоколяске дополнительный ложемент, который закрепила в уже имеющиеся на переборке каюты кронштейны. Впрочем, им хватало. В маленькой каюте паре было даже удобнее, всегда есть за что ухватиться и раскрепиться, а от двуспальных ложементов в условиях невесомости толку нет, только место занимают.
После инцидента с Каргиным всем недовольным тем, как осуществляется управление полетами в зоне станции, стало вдруг очевидным, что нужно перестать бузить и адаптироваться к новым правилам. Ну а как только отклонения по «человеческому фактору» были приведены в рамки статистической нормы, то действия машинного интеллекта станции стали вполне адекватными, и Виктор переключил настройки принятия решения с диспетчера на машинный интеллект с уведомлением. Примечательно, что машинный интеллект приобрел некоторые манеры Виктора в процессе обучения и теперь никто не мог различить кто-же реально управляет полетами - машинный интеллект или Виктор.
Виктору пришлось искать себе дополнительную нагрузку, и он нашел - на заводе был кружок инженеров по интересам. А интересом этого кружка инженеров был взлом лицензионного промышленного принтера сложного оборудования (по сути компонентов подобных принтеров). Вспомнив опыт в ангаре отца он предложил свою помощь. Защита принтера была сделана компетентными инженерами и Виктору не удалось так просто копировать программы, но с его участием, точнее возможностями его нейрочипа, дела в кружке пошли в гору и им удалялось воссоздать программу на изготовление одной из печатающих головок. А главное удалось взломать коды опознания. Операционная система принтера проверяла запчасти на оригинальность, так что проверить результативность взлома можно было только экспериментально. В случае неудачи при следующей инспекции оборудования со стороны корпорации можно было налететь на очень крупный штраф. Решение должен был принять Совет по торговым отношениям, который заведовал на Гере планированием производства и внешней торговлей, в том числе дипломатическими отношениями. Все ждали разрешение на эксперимент по подмене запчасти на лицензионном принтере, и Виктор маялся от безделья. Поэтому и нарушал режим, ковыряясь в информационной сети станции во время третьей смены, вместо сна.
Недавно на станцию вернулся Саша Шахтер. Теперь его прозвище принадлежит ему по праву. Совет старшин станции за дебош закрыл ему пилотский доступ на три месяца и понизил гражданский рейтинг, а Мила Гавранович, как комендант станции, своей властью объявила статус персоны нон грата на те же три месяца, что являлось рекомендацией для общин станции не принимать Каргина. Но в космосе многое по-другому, общины шахтеров менее требовательны к кандидатам в общину, у них кадровый голод огромный, больше смотрели на профессиональные качества, а характер и история там у многих своя и непростая. Так что прожил Саша на шахтерской мине три месяца и вернулся буквально другим человеком. Бесшабашный и шумный пилот пропал, вместо него появился хмурый нелюдимый дядя с недобрым взглядом. Впрочем, агрессии Саша не проявлял совсем и на случайные провокации реагировал снисходительно. Случайные, потому что специально провоцировать Сашу совсем уж дураков на станции не было.
Встреч с Виктором или Ритой он не искал, при встрече был сух и деловит. Виктора он, похоже, тихо ненавидел, а к Рите по-прежнему был неравнодушен, пристально вглядываясь в ее лицо. Но ничего не предпринимал, любовь его была отравлена жестокой ревностью и, пожалуй, умерла, оставив «трудно разлагаемые токсины» в организме.
Виртуальный звук* экстренного вызова прозвучал в голове Виктора, когда он уже уснул. Звонил его сменщик в конференции с комендантом Гавранович:
– Виктор, получен сигнал SOS с мины 243, в них крупный метеороид попал. Модуль жизнеобеспечения разрушен, сохранился только цех, в нем выжавшая смена, десять человек. ВАК уже ответили, что ближайший сторожевик «Уверенный» будет через 18 часов.
Виктор спросонья все еще не понимал при чем тут они, спасатели уже «в дороге».
– У людей на мине нет столько времени, – вмешалась в разговор Мила, – одиннадцать, максимум двенадцать часов. У цеха нет системы регенерации воздуха, только аварийный запас кислорода. Морг** разрушен, выйти не могут.
* Прим.
*Носителю нейрочипа нет нужды в звуком сопровождении сигналов перкома, уведомления он может принимать напрямую в мозг.
**Отсек для хранения и обслуживания скафандров, черный юмор космонавтов вошедший в обиход.
Виктор моментально проснулся, соединился с Васильком, машинным интеллектом станции для прояснения обстановки.
– У нас на станции сейчас один грузовик на причале, по моим прикидкам часов за девять-десять он может достигнуть мины, – снова включился диспетчер, – но выжившие сообщают, что конструкции при разрушении вывернуло так, что они перекрывают аварийный шлюз цеха наглухо. Насколько все плохо непонятно, но нужны еще демонтажные работы. Мы не успеем...
– Восемь с половиной часов, – уточнил Виктор. – Два с половиной на демонтаж.
– Этого мало, – заявила Мила, – нужно три, а лучше четыре робота-монтажника, а грузовик двухместный и там все равно только одно
