Но, как и все эти годы назад, я отдала ему частичку своего сердца. Я задавалась вопросом, кто кому причиняет боль.
Обручальное кольцо казалось мне таким же тяжелым на пальце, как и ложь, которую я говорила себе последние десять лет.
ГЛАВА 16
Нам нравится быть обманутыми.
Блез Паскаль
ДАМИАНО ДЕ ЛУКА
Запятнанные страницы мешали мне дышать, когда я пробудился от глубокого сна. Я убрал книгу с лица и замер, когда рука Рыцаря крепко обхватила мою талию. Мы никогда не делали этого. Никогда не проводили ночь рядом друг с другом на кровати. Я снова почувствовал себя девственным мальчиком-подростком, и я не был уверен, приветствую ли я это чувство или ненавижу его.
Сняв ее руку с моей, я выскользнул из кровати, надеясь, что время, проведенное вдали от мафии, притупило ее чувства настолько, что она не заснет. Когда я надел пиджак, ее дыхание оставалось ровным, и я мог бы воспользоваться моментом, чтобы улизнуть.
Вместо этого я уставился на нее.
Ее отличия бросались в глаза. Ее талия. Объем ее бедер. Ее натуральный темный цвет волос выделялся на фоне розовых губ. Она была той же самой девушкой, но такой, такой другой. Я хотел запомнить ее снова и снова. А еще я хотел оказаться от нее как можно дальше.
Она привезла меня сюда, чтобы я отвлекся от мыслей.
Я прочитал ей историю о нашем прошлом, чтобы поблагодарить ее.
Ни один из наших поступков не изменил того факта, что под этим одеялом лежал камень размером с пятак.
Черт.
Я все еще хотел ее. Увидев ее снова, я вспомнил все, чего мне так не хватало в ней. Я повернулся и ушел, пока не толкнул ее раньше, чем она была готова.
Мой водитель приехал с парой чистой одежды, и я переоделся в джинсы и белую футболку, когда мы подъехали к кампусу университета Уилтона — месту встречи, о котором Бастиан написал мне несколько минут назад.
Рядом со мной остановилась другая городская машина, и я скользнул на заднее сиденье рядом с Бастиано.
Его лицо оставалось безучастным, когда он делал глоток коктейля того же оттенка, что и лягушонок Кермит, — чего только не вытворяет взрослый мужчина в маленьком городке Техаса.
— Ты слышал что-нибудь о Ренате Витали?
Я изобразил на лице безразличие, проглотив горький привкус от того, что услышал имя Ренаты из уст другого человека.
— Да.
Мы сидели молча.
Он пересел на свое место.
— … И?
— И она согласилась на свободу действий при условии, что с твоей стороны дело будет улажено в достаточной мере.
— Что это значит?
— Это значит, что информация о встрече будет передана в архив Витали, и пока не будет привлечено внимание к этим выходным, ни у кого не должно быть причин для расследования.
Перевод: не облажайся и не привлекай к нам внимания.
— Что она хочет взамен?
— Я об этом позаботился.
— В обмен на что?
По правде говоря, я все еще не отошел от откровения, что у меня есть сестра, и от непреодолимого желания защитить ее. Но на случай, если Бастиан не знал об этом, я планировал сохранить это в тайне и ввести его в заблуждение.
Я обдумал свои варианты. Семья Романо представляла собой самую сильную семью синдиката. Они имели больше влияния, чем все территории Америки.
Моя голова ударилась о подголовник, когда я расслабился в кожаном кресле.
— Однажды, возможно, скоро, ты возглавишь семью Романо. Когда у тебя будет власть, ты используешь ее, чтобы вернуть семью Де Лука во внутренний круг синдиката.
Возможно, я был придурком, раз воспользовался ситуацией. Меня это не беспокоило. Хотя стоило упомянуть, что я действительно хотел, чтобы моя сестра была в безопасности, и я был бы рад будущему, в котором мы могли бы узнать друг друга… но я также хотел будущего для имени Де Лука, за сохранение которого я так боролся. У меня была возможность получить и то, и другое, и я собирался ею воспользоваться.
— А если я не возьму на себя управление семьей Романо?
— Возьмешь. — Я повернулся к нему лицом. — Твой дядя умер, а твой отец и остальные дяди приближаются к пенсионному возрасту. Ты следующий в родословной. Или ты забыл об этом?
Его лицо оставалось пустым, но челюсть чуть сдвинулась, и я понял, что разозлил его. Моя специальность.
— Твое благоразумие и благоразумие Витали в обмен на место за столом?
— Да.
— Отлично. — Он достал ручку и плотную бумагу для договора с бланком Романо и печатью наверху. — Если станет известно, это соглашение будет аннулировано, и наступит возмездие.
— Понятно. — Я наблюдал за тем, как его перо движется по странице. — Ты слышал о Благодетеле?
Я бы солгал, если бы сказал, что добрался до трона Де Лука в одиночку. Я оставил за собой след из крови, пота и слез. И самым важным фактором был тот, который я так и не смог до конца понять. Кто-то помогал мне с самого начала. Анонимный соучастник. Тот, кто не просил ничего взамен.
Я всегда подозревал, что он или она связаны с территорией Романо. Черт, однажды я получил посылку от Благодетеля, которую отследил до территории Романо. С тех пор я отслеживал все. Все возвращалось на территорию Романо.
— А что? — Перо Бастиана замерло, и он не поднимал глаз от бумаги. — Ты вносишь изменения в соглашение?
— Нет.
Он продолжил писать.
— Тогда нам нечего обсуждать, Де Лука.
— Твоя семья хотела, чтобы я был здесь. — Я закинул ногу на мини-холодильник. — Ты можешь относиться ко мне как к гостю.
Его тонко завуалированное раздражение позабавило меня.
— Уверяю тебя, нам абсолютно наплевать, здесь ты или нет.
— О, нам есть что обсудить, Романо. Я получил рукописное приглашение на похороны Винсента, присланное с твоей территории. Винсент — твой капо. — Я кивнул на бумагу, которую он держал в руках. — Бланк и печать на приглашении принадлежат твоей семье. — Он, наконец, поднял на меня глаза, и я продолжил. — Насколько я знаю, Хэмптон — твоя территория. Это касается тебя, а если нет, то на твоей территории больше утечек, чем в использованном презервативе. Так что же, Романо? Ты вовлечен или ты использованный презерватив?
— Американские политики и иностранные высокопоставленные лица отдыхают в Хэмптоне. Семья Романо держится подальше от Хэмптона из вежливости за работу, которую выполняют политики и высокопоставленные лица, находящиеся на нашем содержании. На самом деле единственный мафиози в Хэмптоне — это… — Его глаз дернулся, он сделал паузу и посмотрел на контракт, прежде чем передать его мне.
Я ждал, что он скажет. Когда он этого не сделал, я подумал о том, чтобы попытать счастья, но решил оставить небольшой выигрыш. Вместо этого я бегло просмотрел контракт, взял у него ручку и открутил колпачок с противоположного конца. На конце пера находилось небольшое лезвие. Прижав его к большому пальцу, пока оно не стало багровым, я поставил на договоре отпечаток своего большого пальца.
Договоры с синдикатом всегда подписывались кровью.
ГЛАВА 17
Люди мира, однажды обманутые, подозревают обман в самой истине.
Хитопадеша
РЕНАТА ВИТАЛИ
Большинство мафиози предвкушали встречи за круглым столом после кончины высокопоставленного члена синдиката. Они представляли собой сдвиг, возможность получить рычаги влияния или потерять их. Моя задача как представителя Витали заключалась в том, чтобы не разгорелась война, когда четыре синдиката попытаются воспользоваться преимуществами покойного синдиката в период его скорби.
Я подозревала, что это будет несложно, учитывая то почтение, которым пользовался Винсент Романо, но мне было интересно, как представители синдикатов воспримут мое присутствие. Традиционно такие встречи проводил глава Витали — Папа. Поскольку он не мог ступить в Нью-Йорк, не нарушив соглашение с Маман, а она не могла приехать, не подвергая риску тайну своих отношений с Винсом, пять синдикатов остались со мной.
