Терпимо было, если Ария находилась в противоположной от нас части крейсера…
Но если за дверью, если в одном с нами помещении — то к сигналу корабля добавлялись собственные реакции — невозможно было сосредоточиться ни на чём.
Ария была меньше чистокровной шиарийки — тоненькая, хрупкая. Но упрямая как драконоид. Не смотря ни на что — сама не увольнялась. Смотрела, как свирепый тигрёнок. Она носила свободный пиджак поверх обтягивающего комбинезона… И если меня качало в ту сторону, чтобы пиджак с неё содрать. То Ханту наоборот — хотелось застегнуть его на все пуговицы — потому что “все же смотрят!!!”. А это отчего-то злило.
Хвосты и вовсе в её присутствии сходили с ума, норовя обхватить золотой хвостик, закрутить его в косицу, прижаться как можно плотнее. С трудом удавалось их сдерживать и перенаправлять на агрессивные жесты, чтобы не дай космос не выдать себя.
Но при этом всём запах от девушки исходил — хоть и приятный — но какой-то неправильный. Аж челюсти сводило от того, что хотелось прижаться носом к шее — вдохнуть и попытаться понять, что с этой девочкой не так.
Но мы с Хантом осознавали, что всё это ненормально. И сдерживали дикие порывы.
А эта психологиня… Ария… ничего этого не замечала (не замечала ли?).
И будто специально — ближе и ближе подходит, то в рубку прорвётся (корабль ей открывал любые двери) — то сообщения шлёт, что ждёт на приёме. И это бесит… Ведь такое же она отправляет ещё половине команды. Все пациенты ведь одинаковы.
И вот — снова пришла — требовала нашего присутствия на сеансе. Угрожала отправить половину команды “в отпуск”. Сердито взмахивала золотистым хвостиком. А пока она говорила, нас крыло — будто по затылку приложило чем-то тяжёлым, с трудом удавалось контролировать хвосты, и то же время живое ядро крейсера выло в нашем с братом пси-поле.
“Если это продолжится, я чокнусь”, — ментально сообщил брат, щёлкнув серебряным хвостом.
“Согласен, — мрачно согласился я, глядя на спину гордо уходящей их рубки Арии. — Подготовлю документы на увольнение”.
“Да. А я займусь её файлами… С командованием как-нибудь объяснимся”, — откликнулся брат.
***
Хант
Встреча с Арией в её кабинете пошла не по плану.
Мы хотели сохранить профессиональный уровень и на спокойной ноте объявить об увольнении, но рядом с Арией сохранить хладнокровие было невозможно. Её присутствие было слишком раздражающе-ярким. Оно дёргало нервы, разгоняло пульс и сводило с ума наши хвосты.
Эта полушиарийка вызывала какое-то ненормальное замыкание в мозгах.
В итоге все силы уходили на то, что бы не скатиться к подобию животных, и не начать рычать и уничтожать кабинет.
Я ещё держался, но на Ордела гнев накатывал бешеными волнами. Из нас двоих — он был эмоциональнее, и я должен был его стабилизировать, но моя выдержка давно уже кончилась. Корабль продолжал гудеть на уровне пси. Хвосты выдавали эмоции, стегая кончиками по воздуху. И сильнее всего злило, что Ария при этом сохраняла ангельское спокойствие.
Будто всё это её не касается.
Просто “вот такие здесь психованные капитаны”, — было написано на её лице.
А уж когда она в какой-то момент разговора закатила на нас глаза — то желание вывести её на эмоции вспыхнуло в нас с братом одновременно. Сорвать с неё эту маску “профессионала”! Посмотреть, наконец — что под ней. Правда ли она не понимает, почему мы не хотим ходить к ней на сеансы — или притворяется? К какой бездне ведёт эту игру?!
Так что мы перестали сдерживаться.
Вывалили на неё новость про увольнение… И она ударила Арию под дых.
На самом деле я был почти уверен, что она прекрасно видит, к чему всё идёт. Как можно не понять? Хватит уже ломать комедию! И её шок стал для нас с Орделом сюрпризом. Девушка побледнела, потом покраснела. Задрожала, а в её глазах сверкнули злые слёзы.
Я почти испытал укол вины, но потом психологиня открыла рот и вылила на нас такой ушат грязи, что даже мой заслон пробило. Она высказала нам всё, чем недовольна. Прошлась по каждому пункту. Её хорошенький золотистый хвостик рисовал гневные круги.
Как будто это не с её приходом началось бесконечное безумие!
— Где мне, убогой, — выкрикнула она, — консультировать таких великих и ужасных героев-капитанов-нужное-подчеркнуть?! А ничего, что вы ОБА собственные хвосты приструнить не можете?
Попадание было в точку.
Для шиарийца нет ничего оскорбительнее, чем указать на неспособность контролировать хвост. Это практически обвинение в профнепригодности на управляющую должность.
Я сжал челюсти. Но Ордела накрыло разом и куда сильнее. Его бурлящий раскалённый гнев волной захлестнул меня через наше общее пси. Задрожали нано-панели на стенах. Хвосты гневно щёлкнули кончиками. Жар прилил к лицу.
Я сам не понял, когда мы с братом оказались на ногах и обступили Арию, почти прижимая её к стене. А эта хрупкая полушиарийка, вместо того, чтобы сбежать, только выше подняла подбородок.
Глупышка. Кто угодно бы отступил.
И правильно бы сделал.
Контроль шиарийцев сильно переоценён.
Конечно, ни один из нас не причинит вред женщине, но это всё равно опасно. Псионическая сила подвержена спонтанной реакции на эмоции. И сейчас от её концентрации дрожал воздух. Достаточно неосторожной мысли, чтобы он загустел и лишил Арию кислорода, или чтобы сорвал со стены пару пластин.
Ей стоило бы убраться отсюда.
Но вместо этого девушка продолжила бросать нам вызов. Что лишь сильнее распаляло инстинкт, который требовал подчинить, сломить, заставить непослушную самку склонить голову, а лучше — упасть на колени.
— Как вы прошли медкомиссию, если у вас так притуплен инстинкт самосохранения? — процедил я.
— Забыла субординацию, человечка?! — рычал Ордел.
— Я шиарийка. И раз вы меня уволили, то субординацию соблюдать не обязана, — и виана так выпрямилась, что даже ещё сильнее приблизила к нам своё пылающее от возмущения личико.
Ордел продолжил что-то резкое рычать, она — возмущённо отвечала, а я завис, потому что неожиданно вдохнул её запах — наконец-то распробовав его. И он сразу проник в кровь. Пульс, и без того бешеный, разогнался, едва не сталкивая меня в боевую фазу.
Запах был невероятным.
“Хочу вдыхать его каждый день”, — промелькнула странная жадная мысль.
Где-то здесь у меня произошло первое “замыкание”.
Взгляд упал на губы девушки, на то как они сладко размыкались и сжимались. Хотелось попробовать их на вкус. А как маняще выглядела её нежная шейка. Аж в голову жаром ударило, до того захотелось прижаться к этой белой коже губами, поймать ниточку пульса, а руками обхватить эту стройное тело, прижать к себе. Она дышала часто-часто, так что её аппетитная грудь вздымалась, соблазнительно натягивая комбинезон.
Я сам не понял, в какой момент мой хвост обвил талию девушки и притянул, вжав в мой торс, и я, наклонившись, снова вдохнул её пьянящий аромат… Она ненавидела меня в этот момент — я это чуял, ощущал на уровне пси. Иррационально захотелось это исправить. Как-то отмотать назад наши с братом грубые несправедливые слова.
Ведь очевидно, что эта девочка притягивала нас как магнит.
Она была идеальна… Я чувствовал это как никогда ясно, сжимая её талию своим хвостом. В этом была какая-то правильность, которая вдруг успокоила внутренний тревожный звон и угомонила корабль.
Но, видимо, мне уже не хватило ресурса на обдумывание этой мысли. И вместо чего-то дипломатичного, как и престало делать, мне – стабилизирующему звену в близнецовой паре, мои губы сами произнесли чистую, вульгарную неприемлемую правду:
— Мы с братом ошиблись… насчёт ширины ваших бёдер. И ёмкости малого таза… Они идеальны.
Когда я сказал это сладкой девочке, что её бёдра идеальны – чёрные зрачки Арии поражённо расширились, губы сжались в линию.
Она задрожала и вдруг замахнулась.
Её ладонь ошпарила мою щёку. А я это допустил. Хотя рефлексы позволяли мне остановить…
