– Если ты погибнешь, – говорила она со смешанным чувством отчаяния и злости, – не только ты один заплатишь эту цену. Мне ведь тоже придется расплачиваться всю оставшуюся жизнь, понимаешь? Неужели это для тебя ничего не значит?
– Перестань, я не погибну, – ответил ей я. – Не надо мелодрамы.
Глава 7. Первый лагерь
13 апреля 1996 года. 5944 метра
Есть люди, которых недосягаемое влечет больше, чем остальных. Их амбиции и фантазии перевешивают все сомнения, которые посещают большинство осторожных людей. Решимость и вера – вот их главное оружие. В лучшем случае таких людей считают эксцентриками, в худшем – сумасшедшими.
Эверест пленил многих таких людей. Опыт альпинизма у них или вовсе отсутствовал, или был чрезвычайно мал. Несомненно, ни один из них не имел достаточных навыков для того, чтобы восхождение на Эверест стало разумной и реальной целью. Всех их объединяли три общие черты: вера в себя, огромная решимость и выносливость.
Уолт Ансуорт «Эверест»
Я вырос с амбициями и решимостью, без которых мог бы стать гораздо более счастливым. Я много думал, и у меня появился отсутствующий взгляд мечтателя, потому что зачаровывали меня только далекие вершины, и именно к ним тянулся всей душой. Я не знал, чего можно достичь лишь одним упорством и ничем другим, но метил высоко, и каждая неудача только прибавляла мне решимости осуществить хотя бы одну, но, пожалуй, главную мечту моей жизни.
Эрл Денман «На Эверест в одиночку»
Весной 1996 года на склонах Эвереста точно не наблюдалось недостатка в мечтателях. Подготовка многих, кто собрался покорить его вершину, была такой же недостаточной и слабой, как моя, а то и еще слабее. Если бы мы трезво оценили собственные возможности и сопоставили их с теми сложнейшими задачами, которые ставит перед нами «крыша мира», то, возможно, поняли бы, что половина обитателей лагеря просто бредит. Но, с другой стороны, такое положение вещей было вполне предсказуемым. Эверест всегда, как магнит, притягивал к себе эксцентриков, жаждущих славы, безнадежных романтиков и других оторванных от реальности людей.
В марте 1947 года далеко не самый богатый, если не сказать бедный, канадский инженер Эрл Денман прибыл в Дарджилинг и объявил о своем намерении подняться на Эверест, несмотря на мизерный альпинистский опыт и отсутствие официального разрешения на посещение Тибета. Каким-то непонятным образом ему удалось уговорить двух шерпов его сопровождать. Этих шерпов звали Анг Дава и Тенцинг Норгей.
Тенцинг – тот самый шерп, который позднее совершит первое восхождение на Эверест вместе с Хиллари, – в 1933 году, в возрасте семнадцати лет, иммигрировал в Дарджилинг из Непала. Тенцинг надеялся наняться в экспедицию, отправляющуюся на вершину весной того же года. Ту экспедицию возглавлял известный британский альпинист Эрик Шиптон. Молодой шерп в тот раз не попал в состав экспедиции, а остался в Индии. Позже, в 1935 году, Шиптон нанял его в британскую экспедицию на Эверест.
К 1947 году, когда Тенцинг согласился идти с Денманом, он уже трижды побывал на великой горе. Позднее он признавался, что понимал, насколько безрассудными были планы Денмана, но он сам не был в силах побороть притяжение Эвереста:
«Это был абсолютно бессмысленный план. Во-первых, существовала большая вероятность, что мы просто не попадем в Тибет. Во-вторых, если даже и попадем, нас, скорее всего, поймают, и у всех нас – как у проводников, так и у Денмана – будут очень серьезные неприятности. В-третьих, я ни секунды не сомневался, что даже если мы дойдем до горы, то такой отряд, как наш, не сможет подняться на вершину. В-четвертых, эта попытка будет в высшей степени опасной. В-пятых, у Денмана не было денег ни для того, чтобы хорошо нам заплатить, ни для того, чтобы гарантировать выплату компенсации нашим иждивенцам в случае, если с нами что-нибудь случится. И так далее, и так далее. Любой человек в здравом уме сказал бы «нет». Но я не мог сказать «нет». Моя душа рвалась к горе, и притяжение Эвереста было сильнее, чем любая другая сила на Земле. Мы с Дава пару минут поговорили и приняли решение.
– Хорошо, – сказал я Денману. – Мы попробуем».
Пока маленькая экспедиция шла через Тибет к Эвересту, оба шерпа прониклись к канадцу любовью и уважением. Денман был неопытным, но шерпы, тем не менее, восхищались его смелостью и физической силой. Впрочем, Денман, к его чести в конце концов признал несостоятельность своих планов, когда они прибыли на склоны Эвереста и посмотрели в лицо реальности. На высоте 6700 метров они пережили ураган, Денман признал поражение, трое мужчин повернули назад и благополучно возвратились в Дарджилинг ровно через пять недель после того, как его покинули.
Меланхоличному идеалисту, англичанину Морису Уилсону повезло гораздо меньше, чем Денману. Уилсон совершил свою безрассудную попытку восхождения тринадцатью годами ранее. Как ни странно, но на это путешествие он осмелился потому, что хотел помочь всем своим братьям и сестрам на этой планете. Уилсон пришел к весьма странному заключению, что восхождение на Эверест станет лучшей рекламой его собственного убеждения – что бесчисленные болезни и недуги человечества можно излечить путем строгого поста и веры в Господа. Он решил прилететь в Тибет на маленьком аэроплане, который собирался жестко приземлить на склонах Эвереста, чтобы оттуда отправиться к вершине. Тот факт, что он абсолютно ничего не знал ни об альпинизме, ни о самолетах, он не считал серьезным препятствием для осуществления своего плана.
Уилсон купил биплан с матерчатыми крыльями, который в простонародье назывался «Цыганский мотылек», окрестил его «Изворотливый»[10] и освоил азы управления самолетом. Затем он в течение пяти недель тренировался на низких склонах гор в Сноудонии{30} и в английском округе Лейк-Дистрикт, чтобы изучить все, что, по его представлениям, необходимо знать об альпинизме. После этого, в мае 1933 года, он взлетел на своем крошечном биплане и через Каир, Тегеран и Индию направился к Эвересту.
В то время о затее Уилсона много писали в прессе. Он прилетел в Индию, но, не получив разрешения от непальского правительства на перелет над Непалом, продал свой биплан за пятьсот фунтов и добирался по суше до Дарджилинга, где с прискорбием узнал, что ему отказали в разрешении на посещение Тибета. Но и это его нисколько не смутило. В марте 1934 года он нанял трех шерпов, переоделся буддистским монахом и, игнорируя английские колониальные власти, тайно прошел четыреста пятьдесят километров по лесам Сиккима и засушливому Тибетскому плато. 14 апреля он оказался у подножия Эвереста. Поднявшись по ледяным, истыканным камнями склонам ледника Восточный Ронгбук, Уилсон вначале взял хороший темп, но, по незнанию тонкостей перехода по леднику, неоднократно сбивался с пути, сильно уставал и расстраивался. Однако и тут Уилсон не сдался.
К середине мая он вышел на вершину ледника Восточный Ронгбук, расположенную на высоте 6400 метров, где позаимствовал запасы еды и оборудования со склада неудачной экспедиции Эрика Шиптона 1933 года. Отсюда Уилсон начал подъем по склону, ведущему наверх к Северному седлу, и дошел до отметки 6920 метров. Однако вертикальный ледяной обрыв оказался выше его сил, и он был вынужден повернуть назад, к месту склада Шиптона. Но даже это его не сломило и не остановило. 28 мая Уилсон написал в своем дневнике: «Это будет последняя попытка и, я предчувствую, успешная». После чего он снова отправился вверх.
Через год, когда Шиптон вернулся на Эверест, его экспедиция нашла тело замерзшего Уилсона в снегу у подножия Северного седла.
«Посовещавшись, мы решили похоронить его в расщелине, – написал Чарльз Уоррен, один из альпинистов, нашедших тело Уилсона. – Мы сняли шапки, и, я думаю, каждый из нас был расстроен тем, что нам приходится хоронить человека. Мне казалось, что я уже зачерствел и стал невосприимчив к картинам смерти, но так как Уилсон делал то же дело, что и мы, его трагедия сильно тронула наши сердца».
В наши дни на склонах Эвереста часто встречаются современные Уилсоны и Денманы, то есть недостаточно квалифицированные для восхождения на самую высокую гору мира мечтатели.
Мне довелось встречать подобных людей во время экспедиции, которую я описываю. Такое положение вещей вызывает у многих резкую критику. Но вопрос, кто может претендовать на восхождение на Эверест, а кто – нет, является гораздо более сложным, чем может показаться на первый взгляд. Тот факт, что альпинист заплатил большую сумму за участие в экспедиции, сопровождаемую проводниками, сам по себе не означает, что этот альпинист недостоин взойти на гору. Весной 1996 года на Эвересте было, по крайней мере, две коммерческие экспедиции, в состав которых входили ветераны Гималаев, которых можно со всем основанием назвать достойнейшими из достойных.
