тех, кто его таковым, скорее всего, не считает.
— Да уж, в таком тумане можно и заблудиться. Что же, хорошо, что Вы так сильно переживаете о внуках, приятно это видеть. Мой опыт подсказывает, что подобная забота встречается не так часто, как хотелось бы.
— Мало что сравнится по значению с тревогой о потомках, ибо сказано: «Ивма’Ра жил сто сорок Всеурожаев, и видел сыновей своих и сыновей сыновних до четвёртого рода. И умер Ивма’Ра в старости насыщенный днями.»
Демоница решила вмешаться в разговор:
— Теперь ещё и проповеди… Мелкие светят своими перепуганными душонками в той развалине. — Вета раздражённо указала в сторону одного из покосившихся домов. Видимо, ей окончательно наскучила кочка, давно превратившаяся в ямку. Она поторопила своего друга. — Чтоб тебя, Соли, пойдём уже!
Юноша махнул на прощанье пожилому ба’астиду и двинулся дальше так, словно того и не было. Немного возмущённый, он критиковал свою спутницу:
— Я, между прочим, проверял пособие.
— Пособие?
— Ага, «Пособие по общению без целей и причин для чайников». Мне его сестрёнка сама написала. Вручила на днях, советовала выучить. А тут повод проверить, как работает. Немного обидно, что работает паршиво. Готов поспорить, Глория сильно старалась.
— А, по-моему, работает отлично. Выглядело так, будто ты поломался.
— Хм… Пожалуй, не стоит судить по одному наблюдаемому случаю… — То ли сам себе, то ли своей спутнице, пробормотал Соли.
Направившийся было в сторону указанного дома ба’астид остановился. Его сковал страх. Даже не страх, скорее это был леденящий ужас. Ма’алаки’ почуял смерть так, как не чуял никогда прежде. Впервые в жизни он предчувствовал гибель не только свою, не только своей дочери, своих внуков, он ощущал неотвратимость гибели всех в Порочном Квартале, в Калварии, возможно во всей Епархии. Муавва вслушивался в странный диалог двух странных незнакомцев, он лихорадочно думал, что же изменилось.
Ма’алаки’ смотрел вслед удаляющимся незнакомцам, он чуял — чем дальше эти двое, тем ближе смерть. Старый полутигр, переживший многое, искал способ пережить бедствие. Он было подумал, что зря процитировал писание при демоне, но дрожь души подсказала ему — писание не при чём. Он вспоминал слова о внуках, о тумане, о Храме Лже-Демона — всё это не имело значения. Он прокручивал в голове все те оскорбления, которые теперь уже вовсе не имели никакого значения: когда-то деревушка превратилась в свалку, народ милашек-кошкодевочек, особи с отклонениями, охота на бездомных и ресторанчик… «Ресторанчик»??? В голове ба’астида едва ли не зазвучал колокол, он чуял слабый огонёк надежды в этой пучине отчаяния. Ресторанчик, который неизвестно как мог спасти от катастрофы — готовый отдать все свои оставшиеся годы за малейшую подсказку старик смотрел вслед удаляющимся незнакомцам, которые шли в сторону… В сторону полигона Академии Истинного Правосудия, а в противоположной стороне находился небольшой трактир, недавно построенный одним чудаковатым святым.
От этой мысли, промелькнувшей в голове ещё сильнее постаревшего полутигра, повеяло надеждой, от неё не пахло смертью. Муавва вздохнул с облегчением, он окликнул почти уже скрывшихся в беспощадно узких улочках путников:
— Постойте, уважаемые! — Догнав «стихийное бедствие», пожилой полутигр тяжело отдышался. — Вы, кажется, искали место, в котором можно отобедать? Могу посоветовать одно заведение неподалёку. Конечно, это всего лишь трактир, но кормят там весьма достойно, особенно по меркам Порочного Квартала. Пройдите в ту сторону, по улице не сворачивая. Трактир называется «Остров Яблонь», его трудно пропустить.
— Эм-м-м. Спасибо, наверное. — Соли озадаченно посмотрел на побледневшего и в то же время довольного ба’астида, затем свернул на указанную улицу.
Вета была не менее озадачена. Она пошла вслед за другом, удивлённо сверкая зелёными бликами в пламени своих глаз:
— Что не так с этим котиком?..
— Никаких идей. Да и не мне судить, я здесь впервые. Так, для справки.
— Чего он так испугался?..
— Может, решил, что ты его вместе с внуками на стейки пустишь, если нормальную еду не найдёшь?
— М-м-м, жареное мяско… Ну, его можно понять. Нет, всё равно странно. Даже в те времена, когда химер выращивали на мясо, кошек почти не готовили.
Старый ба’астид Муавва’Ра’Хира направился к указанному Ветой полуразрушенному дому на границе проклятого пустыря. Хоть он и чувствовал до сих пор некоторый страх, однако теперь, когда неотвратимая безысходность превратилась в некоторую вероятность, Муавва позабыл даже то, что его родная дочь сейчас должна находиться в одной из обшарпанных клоак, выделенной его семье для поселения. И эта клоака, это убогое подобие жилища, находилась аккурат по пути следования двух незнакомцев, чьи голоса, наконец, затерялись в темноте каньонов-улиц Порочного Квартала.
***
Дневник Иессея из рода Наки’ир.
547 год Эпохи Эугенес, день 18 Девятой Луны.
Прошло уже довольно много времени с тех пор, как я завёл эту странную книжку. Случайно вспомнил о ней, когда сортировал псалмы. И, кажется, понял, о чём я хочу написать.
Иногда у меня бывают свободные дни, порой даже недели. Когда я только родился, то не понимал, зачем это нужно. Мне уже не менее одиннадцати лет отроду, но я до сих пор не понимаю. Впрочем, не мне осуждать указания моего ангела, моего Наки’.
Поначалу я просто странствовал по миру в свободное время. Как мог избавлялся от скуки и ощущения собственной ненужности. Тогда я и натолкнулся на это место. Трактир «Остров Яблонь». В самом трактире не было ничего особенного, просто дешёвая гостиница с дешёвой едой и дешёвой выпивкой. Ничего примечательного, тем более для меня, для такого существа, которое не испытывает усталости, покуда благодать при мне. Но было в этом месте кое-что особенное. Кое-кто.
Боудикка. Хозяйка трактира. Она возненавидела меня с первого взгляда. Я, конечно, понимаю, что не все люди доброжелательно относятся к нам, святым, сколь бы благие вести мы им ни несли. Что поделать, таковы, наверное, все войны, всегда может остаться лишённый и обиженный. Но Боудикка ненавидела именно меня. Нагло, беспричинно, неприкрыто. Не понимаю этого. И всё равно продолжаю в свободные дни прилетать в «Остров Яблонь». Не понимаю. Почему меня так радует лицезрение этого человека. Просто радует. И просто печалит её отношение ко мне. Не понимаю.
За последние несколько Лун у меня не выдалось ни одного свободного дня. Я даже переживал, что до конца года так и не подвернётся случай посетить тот трактир. Всё же, следующий год будет годом Всеурожая, а такое время вовсе не располагает к праздному времяпрепровождению. Теперь же я искренне радуюсь появившейся возможности увидеть Боудикку. Наверное, вместо приветствия услышу очередное вычурное пожелание скоропостижной смерти. Но даже это представляется мне весьма радужной перспективой. Может, со мной
