Еще не было семи часов, и людей вокруг оказалось немного. Одни сидели за низкими столиками, другие примостились на высоких барных стульях, болтая друг с другом и с барменом. Гейни нигде не было видно.
Кэролайн пошла его искать и оказалась в дальнем холле отеля, высокие окна которого открывали вид на террасу над морем. Неясно белели в сумерках столики вокруг бассейна. На более темном фоне, который создавали раскидистые деревья, Кэролайн ухватила взглядом яркое желтое платье девушки. Рядом с ней был высокий мужчина. Он стоял спиной к свету, но Кэролайн узнала его сразу: это был Дарвэл Преториус.
Щеки Кэролайн вспыхнули. Какой дурой она бы выглядела, если бы все-таки попыталась чем-нибудь помочь рыдающей рыжеволосой незнакомке, а та рассказала бы все Дарвэлу!
Не говоря друг другу ни слова, они зашагали прочь и вскоре исчезли в ночи. Судя по всему, эти двое старались не привлекать к себе излишнего внимания — поужинали раньше, чем полагалось, и даже уходили не с парадного входа, а через калитку, ведущую на пляж.
Сзади подошел Гейни и обнял Кэролайн за плечи.
Ты выглядишь так, будто увидела привидение, — сказал он.
Я не верю в привидения, — буркнула Кэролайн, но ее сердце билось так, словно она стала свидетельницей чего-то, что касалось ее лично.
Они сели за столик в углу, недалеко от двери, рядом с открытым в ночь высоким окном. На столике горели свечи, а рядом с тарелкой Кэролайн лежала веточка орхидеи. Ничего не скажешь — Гейни постарался на славу. Она решила ничего не рассказывать ему о том, что видела, чтобы не выслушивать его ироничных замечаний по поводу того, что может делать их сосед в шикарном отеле с до слез расстроенной девушкой.
Неожиданно Кэролайн вспомнила один свой разговор с Леей. Лея сказала: «Никто не имеет права судить бездоказательно. Можно не любить человека, испытывать к нему неприязнь. Но осуждать — это нечто иное. Для всего, что мы делаем, есть свои причины, и, прежде чем делать какие-либо выводы, нужно спросить себя: а как поступил бы ты в похожих обстоятельствах?» Интересно, что за обстоятельства свели Дарвэла и рыжеволосую красавицу в этом отеле? Что случилось между ними, что вызвало слезы в прекрасных и гордых глазах, обладательница которых дала волю своим эмоциям, лишь уединившись в уборной? Были ли эти двое любовниками, разлученными жестокой судьбой? Или, может быть, один из них перестал испытывать к другому нежные чувства и оказался настолько честен, чтобы признаться в этом? В любом случае их свидание прошло не самым лучшим образом.
Что происходит? — спросил Гейни. — Ты где-то витаешь.
Ах, извини! — Кэролайн улыбнулась. — Я думала о странных поворотах судьбы, которые делают людей несчастными.
Ты воспринимаешь жизнь слишком серьезно. В этом нет смысла. Судьба все равно утрет тебе нос, страдаешь ли ты от мыслей о будущем или живешь только сегодняшним днем.
В этом ты весь, — засмеялась Кэролайн. — Ты берешь от жизни все, что можешь и пока можешь.
Почему бы и нет? Если бы я ходил постоянно с хмурым лицом, я бы и вполовину тебе так не нравился, как сейчас.
Она сомневалась, нравится ли он ей вообще, но было не время и не место разбираться в своем отношении к Гейни — ее голова была полна мыслей о Дарвэле и о девушке в желтом платье. Кэролайн принялась за еду. Орхидею, купленную Гейни, она приколола к платью. У нее появилось странное чувство, что скоро что-то должно произойти.
Еда была великолепной, а южноафриканское вино, заказанное Гейни, оказалось мягким и приятным на вкус. Им подали кофе в небольшом зале, окна которого выходили на бассейн. В свете фонарей прогуливались пары, но тех двоих среди них не было.
Пойдем отсюда, — сказал Гейни. — Здесь становится слишком людно.
Они пошли по пляжу, на который накатывались огромные приливные валы. На пляже не было ни души. Несмотря на то, что иногда кузен бывал просто невыносимым, временами Кэролайн нравилось, что он рядом. Вот и сейчас Гейни вознамерился развеять ее, как он сам выразился, «задумчивое настроение» и преуспел — когда настала пора возвращаться в «Раковину устрицы», Кэролайн почти забыла недавнюю свою встречу с девушкой в желтом платье.
Выпьем чего-нибудь? — спросил Гейни. — На дорожку?
Нет, спасибо, мне хватит на сегодня вина. Кстати, у моих знакомых виноградник в долине Хекс-Ривер. — За несколько недель, проведенных в «Салеме», Кэролайн ни разу не вспомнила о Клэйтонах — все из-за суматохи, связанной с обживанием нового места. Новые впечатления, обязанности, порядки заняли все ее мысли, стерев память о первом дне в Африке. — Я давно хочу пригласить их к нам в гости. С миссис Клэйтон мы подружились на корабле, а потом она и ее сын Роберт очень помогли мне в Кейптауне. Хотя я думаю, ты сочтешь их слишком щепетильными и добропорядочными.
Вот как? — Гейни не собирался задавать вопросов о такого сорта людях. — В любом случае пригласи их. Мы можем вместе поехать на скачки.
Они дошли до парковки. Из-за горизонта появилась большая яркая луна. Она прочертила по морю лунную дорожку и добавила свое сияние к звездному свету.
Я не стану поднимать крышу, — сказал Гейни.
Ты не замерзнешь?
У меня есть плащ.
Они ехали сквозь безмолвную ночь по вельду. Дорога была пустынной, и казалось, что кроме них в целом мире не осталось никого. Гейни решил сделать крюк: он свернул в Долину Тысячи Холмов, чтобы затем снова вырулить на главное шоссе возле Питермарицбурга. Это была замечательная поездка — по мере того как вставала луна, ее свет становился ярче, и силуэты бесчисленных холмов ясно выделялись на фоне опалового неба. Звезды спустились так близко к земле, что казалось, будто они висят прямо над деревьями. Машина катилась мимо небольших городков, поселений банту, где на улицах горели костры для приготовления пищи и вокруг них собирались группы смеющихся, беседующих жителей. Ночь оживала, слыша их голоса.
Уже двенадцатый час, — спохватилась Кэролайн. — Лея, наверное, с собаками нас ищет. Еще далеко?
Не очень. И не переживай так — Лея уже спит. — Гейни улыбнулся. — В конце концов, мы же не дети. — Он обнял Кэролайн за плечи, но она отодвинулась.
Следи за дорогой. И держи руль обеими руками!
Дорога пуста, — недовольно проворчал Гейни. — Ты холодна как лед, Кэрол, — во всех смыслах!
Ей не пришлось отвечать — их кто-то догонял, и на большой скорости, судя по реву мотора. Через несколько секунд автомобиль просвистел мимо и унесся вперед, оставив в воздухе облако красной пыли.
Это Вэл Преториус! — воскликнул Гейни. — В округе есть только одна машина, способная развить такую скорость, — это его «феррари». Черт, как я завидую ему! Такая тачка!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
