ее «лунное безумие» стало причиной, по которой Совет принял «Закон о лунных ведьмах», приговаривающий всех Лунных ведьм к осуждению перед смертью. Арадия приняла этот закон. — Арадия не могла быть Лунной. Она не могла…
Но если Арадия была Лунной ведьмой… тогда становится понятно, почему я — одна из них.
— Я знаю, меня от этого тоже тошнит, — вставляет Дон, и в моем желудке разливается желчь. — Мы не знаем, что именно в письмах, но мой брат был так уверен.
— Но она же убила ее, — говорю я, не в силах сосредоточиться ни на чем другом. — Арадия зажгла костер и смотрела, как ее сестра горит за то, что она Лунная. После этого всех Лунных ведьм начали сжигать.
— Они были сестрами; как и большинство братьев и сестер, они враждовали. Как бы то ни было, Ива развязала Первую войну с Небула. Она должна была быть наказана. Ты ведь это понимаешь, верно? — спрашивает бабушка.
Я думаю о Финне. Мы ладили, но спорили из-за всяких вещей, вроде Джианны. Она была моей лучшей подругой, но Финн ни на секунду не задумался обо мне, когда сделал ее своей невестой. Он всё еще был влюблен в свою бывшую девушку. Девчонку из Небула. И всё же я не убила его из-за этого.
— Если твой отец был прав и этот слух — правда, люди никогда не должны узнать о настоящих письмах или об Арадии, — продолжает бабушка. — Они могут сделать неверные выводы и заподозрить, что мы украли письма, чтобы скрыть правду о Лунных ведьмах в нашем роду. Мы не можем допустить, чтобы люди смотрели на нас с ненавистью, когда им следует опасаться «Никс» и вампиров. Вот кто настоящие угрозы.
Я киваю, и Дон устраивается поудобнее в кресле.
— Так что же нам делать? — спрашиваю я. — Хирон хочет письма. Он думает, что я могу их найти.
— Хотеть не вредно, но он их не получит, — отрезает Дон. — И мы найдем охрану получше, чтобы защитить тебя. Хотя в ближайшее время они не будут проблемой. После взрыва на Фестивале Урожая они залягут на дно.
Я киваю. Это правда, но это не меняет того, зачем им письма. Если в них написано то, что думает моя семья, и Хирон заставит Селену их прочесть, он использует эту информацию, чтобы уничтожить мою семью и страну. Ради такого он выйдет из любого подполья. Последствия Фестиваля Урожая лишь дают нам немного времени.
— Не волнуйся, Ли, — говорит бабушка. — Хирон тебя больше не побеспокоит. Мне жаль, что это вообще случилось, но он выдает желаемое за действительное, если думает, что письма у тебя. Они исчезли в ту ночь, когда погиб твой отец.
Сердце сжимается. Я ненавижу говорить с ними об отце и Финне. То, что я Лунная ведьма — отчасти причина их смерти. Я скрываю от родных правду, но это для их же блага. Я никогда не поставлю их в положение Арадии, убившей свою семью. Но кто-то украл письма с мертвого или умирающего тела моего отца, а значит, они у кого-то есть.
— Возможно ли, что Тейер работал на «Эос»? — спрашиваю я, и Дон поперхнулся сконом.
— Кто тебе это сказал? — спрашивает бабушка, пока Дон жадно пьет воду.
Я жму плечами.
— Хирон.
Дон приходит в себя.
— Когда твой отец отказался отдать Хирону письма, тот подослал к нему Тейера. Не позволяй Хирону убедить тебя в обратном. Но любопытно, что ты упомянула «Эос».
Я верчу кулон на шее.
— Любопытно?
— Я задавался вопросом, нет ли этих писем у «Эос», — говорит Дон. — Они бы не захотели их обнародования, если те выставляют их самого титулованного монарха язычницей. Как не захотели бы и того, чтобы стало известно, что письма в Железном Парфеноне — подделка. Это бросило бы тень на прозрачность работы и меры безопасности Совета. В эти смутные времена, когда бесчинствуют вампиры, народу нужно стоять за Совет, а не против него.
Я изучаю золотой узор в стиле ар-деко на бабушкином чайном сервизе. Если письма у «Эос», мы должны их вернуть. Может, они и не анархисты, как «Никс», но и добрыми людьми их не назовешь. Эй-Джей говорила, что состоит в «Эос». Она будет в организационном комитете ДВКВНУС. Она и ее бабушка — члены клуба.
— У меня есть способ связаться с «Эос», — заявляю я. — Я могу спросить про письма.
Бабушка и Дон смеются, но мне не до шуток.
— Как? — спрашивает Дон.
— Я встретила одну из их участниц вчера вечером.
За столом воцаряется тишина, похожая на затишье перед бурей.
— На фестивале? — допытывается Дон.
— Нет, в подпольном казино, — признаюсь я. Оба бледнеют как полотно. Я продолжаю закапывать себя всё глубже в гигантскую яму. И всё же я предпочту, чтобы они лишили меня титула за безответственность, чем узнали, что я Лунная ведьма. — Вот почему я пропустила похороны. Всё немного вышло из-под контроля. Там был рейд, и меня чуть не арестовали, но девушка, член «Эос», спасла меня. Ее зовут Александра Джейн Эванс.
Проходит мгновение, прежде чем узнавание вспыхивает на их лицах, как лесной пожар.
— Внучка Далии? — спрашивает бабушка.
— Да.
— О боже мой, — бабушка хватается за свои несуществующие жемчуга. — Неужели это значит…
— Что Далия тоже в «Эос»? — перебивает Дон. — Возможно. Но пока мы не будем знать наверняка, это тоже нужно держать в секрете. Если мы ошибемся, такой слух может иметь катастрофические последствия для Совета. Люди поднимут бунт, если подумают, что его члены берут взятки от «Эос».
Бабушка кивает.
— Так мне спросить Эй-Джей про письма? — интересуюсь я.
— Нет, — вставляет бабушка. — Про письма не упоминай. Чем меньше людей о них знают, тем лучше. Вместо этого попроси о встрече с Магом. Пусть он скажет тебе лично.
— Думаешь, он согласится? — спрашиваю я. Лидера «Эос» не зря зовут Магом. Его умение исчезать легендарно, и никто не смог установить его личность, хотя он возглавляет их столько, сколько я себя помню.
Дон пожимает плечами:
— Стоит попробовать.
— Но мы даже не знаем, как он выглядит.
— Это шанс, которым стоит воспользоваться, — говорит Дон. — Ради защиты нашей семьи. Нашего народа. Нам нужно вернуть эти письма как можно скорее.
Он прав.
— Я сделаю это, — объявляю я. — Но как только я достану письма, я хочу отказаться от титула.
— Нет, — отвечает бабушка. Она даже не рассматривает такой вариант.
— Почему нет? Я найду письма и верну их вам, а взамен прошу лишь освободить меня от бремени наследницы. Назначь вместо меня Дона.
У Дона отвисает челюсть. Мне следовало сказать
