— Рэуса! — ответила Альна и поджала губы,
— Странно, что ты с такой гордостью об этом говоришь. Я бы постеснялась.
Такая неожиданная реакция меня удивила. Чем плохо быть замужем? Или я чего-то не знаю, и в этом мире свои порядки? Может быть, тут в ходу отношения без обязательств?
— В смысле?
— Быть любовницей наследника Кастро неплохо, — нехотя сказала хиромантка, — Но вряд ли он когда-нибудь женится на тебе. Сочувствую!
— Ты чего-то не понимаешь, — криво усмехнулась я и всунула обручальное кольцо чуть ли не под нос неверующей цыганке, — Он уже женился на мне. Мы — пара, и живем в одних апартаментах.
По губам Альны проскользнула неприятная улыбка.
— Может, по законам твоего мира он и женат, но не здесь. Обряд вы не проходили, иначе об этом знало бы все Королевство. Кольцо Рэусы — тому подтверждение. Поздравляю, живите долго и счастливо! — насмешливо улыбнулась она и обошла меня по кругу, как прокаженную.
Мне стало так плохо, что я пошатнулась. Внутреннее чувство подтверждало, что хиромантка говорит правду. И осталось прояснить только одно:
— Что значит «кольцо Рэусы»? — крикнула я вслед.
— Кольцо любовницы, глупышка! — засмеялась она, и, хлопнув дверью, вышла в общий коридор.
Несколько секунд я оторопело смотрела на обручальное кольцо. Пустышка, обманка! Рауль самым наглым образом обвел меня вокруг пальца. А ведь у меня были чувства! И я доверилась, поверила ему! Разве можно так нагло обманывать девушек? И сколько у него таких любовниц, как я?
Кровь ударила мне в лицо, перед глазами поплыли мушки. Я с остервенением сняла обручальное кольцо. Хотела еще снять это позорное с розовым камушком, но пальцы от стресса опухли, и оно не снялось. Зато обручальное я положила во внутренний карман, вознамерившись потом бросить ненастоящему мужу его в лицо.
Такого унижения Раулю я ни за что не прощу!
Глава 10
Лекарь со смешным именем Бонифаций открыл мне после первого стука. Окинул задумчивым взглядом с головы до ног и посторонился. Его понурый вид говорил о том, что старичок устал и, возможно, даже не выспался.
Смущенно поздоровавшись, я вошла внутрь. Убранство тесной гостиной напомнило выражение «как мамай прошел»: предметов тут прибавилось, а вот порядка — нет. На полу и всех мыслимых и немыслимых поверхностях, типа крышки секретера, стояли чашки и склянки, бутылочки и колбочки. Все сплошь грязные и наполненные разноцветным содержимым.
Парень лежал на кушетке, как и вчера вечером, прикрыв глаза и не подавая признаков жизни. А вот над ним, вращая руками и шепча себе под нос, скорее всего, заклинания, стоял Вилберн. Мужчина сегодня был одет в ту же одежду, что и вчера, и я заподозрила, что он провел с пострадавшим всю ночь.
Косо взглянув на меня, он нахмурился. Я тоже не испытала радости от его присутствия. Он — последний человек, которого я бы хотела видеть сейчас. Но я уже зашла в гостиную, и убегать в панике от одного его грозного вида — было бы
крайне глупо. А мне все-таки здесь еще преподавать…
Бонифаций подтолкнул меня к единственному относительно пустому стулу и вышел в спальню, оставив нас наедине. Я села на самый краешек, с брезгливостью косясь на висевший на спинке стула пиджак — Бонифация или Вилберна, уж не знаю. Но мне показалось, что вещь — грязная, и касаться ее очень не хотелось.
— Зачем пришла? — строго спросил мужчина и опустил руки.
Видимо, сеанс лечения или чего он там делал, закончился.
— Проведать. Узнать, как он себя чувствует.
— Зачем?
Вопрос, произнесенный холодным и равнодушным тоном, меня искренне удивил. Я даже замешкалась, подыскивая слова, дабы находчиво объяснить этому чурбану, что для человека нормально испытывать чувство сострадания к другому.
— Он упал мне под ноги. Думаю, я имею право прийти удостовериться, что с ним всё в порядке.
— Мда? Как видишь, он не в порядке, — буркнул крайне недовольно Вилберн, — Всё, теперь можешь уходить.
Его слова стали последней каплей. Такого беспардонного нахальства я не смогла выдержать: резко встала и уперла руки в боки.
Как меня бесит эта самодовольная рожа! То есть только потому, что он отвечает за какую-то там безопасность, имеет право хамить?
— Вы со всеми так невежливы или только со мной? Я не сделала ничего плохого и не заслужила выслушивать от вас дерзости!
Вилберн демонстративно отвернулся и поправил укрывавший юношу плед. Он совсем не проникся моим возмущением и уж точно не устыдился. Я стояла, чуть ли не дыша паром, а он — игнорировал меня!
Вот же хам!
— Дверь там, — обронил этот невозможный субъект и, казалось, окончательно потерял ко мне интерес.
Знаю, что поступила эмоционально и не уважительно по отношению к Бонифацию и спавшему юноше, но вылетая оттуда на сверх космической скорости, я со всей силы хлопнула дверью. Мои моральные силы были на исходе, а накрывшая с головой злость требовала выхода.
Раненым зверем я выбежала из преподавательского крыла, вытирая слезы злости, и нечаянно налетела на человека. Определенно, мне стоит
проверить зрение — вот уже второй раз за день я веду себя как неуклюжий слоненок.
В этот раз мне повезло чуть больше — парень, в которого я врезалась, успел меня удержать и даже не пошатнулся. А вот если бы он упал кулем и получил из-за меня травму — вот тогда бы я реально взвыла бы. И сама себе что-нибудь бы сделала.
Но коренастый брюнет, которому не повезло оказаться на моем пути, лишь улыбнулся:
— Осторожней, крошка! Твоя красота сбивает с ног. Необязательно применять силу.
Каюсь, поступила я не как будущий преподаватель и совсем не как приличная, воспитанная девушка из достойной семьи: я в сердцах и смачно выругалась.
— Твою ж мать! — отпихнула я ставшую податливой махину, — Уйди с дороги, придурок.
— Милая, совершенно необязательно устраивать сцены. Я итак весь твой! — шутливо обхватил меня за талию парень и, не обращая внимания на сопротивление, подтянул к себе, Признавайся, ты — девушка Юнора? Он говорил о тебе все каникулы и обещал привезти на бал. Счастлив с тобой познакомиться…
И с диким азартом в глазах он попытался меня поцеловать. Но не тут-то было! Уровень моей злости зашкаливал все возможные показатели.
Я со всей дури ударила его под дых, а потом еще припечатала кулаком по голове. Моя талия опустела, а парень выпучил от удивления глаза и залился краской. Он явно не ожидал получить резкий отпор.
— Даже не думай повторять что-либо подобное. Вылетишь из Академии! — прошипела я и развернулась, чтобы уйти.
— Ты пожалеешь об этом! — донесся мне в спину негромкий голос, и я вздрогнула.
Слишком спокойно и цинично было это произнесено. Подобные обещания обычно выполняются не под накалом чувств, а в холодной и расчетливой мести. Какого же страшного врага я нажила?…
— Ты тоже пожалеешь, что родился! — обернулась я и погрозила кулаком, — Еще как пожалеешь.
Глаза неприятеля сузились, превращаясь в две противные узкие щелочки. И с чего это я подумала, что парень симпатичный? Похож на мерзкую и скользкую змею. Мелочен, самовлюблен, и оттого — отвратителен и гадок.
Пока я не зашла в нужный коридор, мне всё чудилось, что он идет за мной следом и прожигает дыру в спине. Понимаю, что перенервничала и это говорит во мне паранойя, но всю дорогу я силой заставляла себя не оборачиваться. Пусть не думает, что напугал меня.
Надо же, принял за девушку знакомого и попытался облапать! Чудненькие в этом мире царят нравы. Я закрылась в своей спальне и заказала себе обед. Кушать особо не хотелось, но я съела крем-суп из шампиньонов и поклевала виноград. На два ананасовых колечка смотреть даже не хотелось.
Подтянула к себе методичку и попыталась составить план первой лекции. Набросала черновик в блокноте, который очень кстати обнаружился в столе, и критично посмотрела в него.
В принципе, неплохо. Общие фразы, патетические слова про важность ясновидения в жизни драконов: благодаря ему экономится куча времени, ресурсов и сил. Драконы могут предсказывать исход дипломатических переговоров или даже военных сражений. В общем, как ни посмотри, а полезная штука — это ясновидение. Сама не понимаю, как раньше без него обходилась!
