я просто уловил отголоски его эмоций. Но именно сейчас я оказался на таком расстоянии, когда могу нормально атаковать. И я, не обращая внимания на защиту, а точнее — надеясь на свою врожденную, принялся наносить удары своими ментальными серпами. Размеры их были намного больше реальных, но орудовал я ими с той же легкостью. Они натыкались на защиту — все тот ячеистый барьер из восьмиугольников, но пробить пока не могли. Точнее, они пробивали его, но не могли преодолеть те пару сантиметров, что отделяли его от сознания. Пришло понимание, что если я здесь и сейчас не пробью защиту, то буду уничтожен. Сделав еще один шаг, я начинаю атаковать с максимально возможной для меня скоростью.
Вот один мой удар прошел, второй, но и сам я тут же получил «обухом по голове». Я сейчас не старался уничтожать атаки на меня, сконцентрировавшись на своих атакующих действиях. Но для того, чтобы хоть немного задеть своим действием ментальную технику врага, я немного отклонял свои «руки». Интересным был тот факт, что мой противник не пытался сражаться со мной по аналогии, то есть ментальным холодным оружием. В тех схватках, которые были в этом мире, я тоже этого не заметил. Возможно, я от незнания придумал свою технику ментальных боев.
В голове уже помутилось, даже в ментальном плане все начало расплываться. Я пропускал один удар за другим, но и сам тоже наносил повреждения, что было видно по его ментальному полю. Защита пока еще держалась и у меня, и у него. Но вот очередная техника врага снесла мой барьер, а у меня все поплыло перед глазами так, что я перестал различать вообще хоть что-то. Вот только противника я чувствовал очень отчетливо, на автомате продолжая атаковать. Но вот перед глазами, если так можно сказать, произошла вспышка, и я потерял сознание.
Дойчландия, неизвестная горная гряда.
Когда Раэш вместе со своим противником упал на землю, Айвинэль испытала настоящую ярость, сходную с той, которую она испытала, когда ее захлестнуло подобное чувство ее любимого демона. Что-то красное мигнуло перед глазами, и девушка бросилась на четырехлапую тварь. Их осталось всего две — с одной сражалась она, с другой Тир’Эш или тот, кто им являлся еще совсем недавно. Эти твари оказались на самом деле невероятно быстрыми — по крайней мере, девушка проигрывала им в скорости. Спасали же эльварку ее клинки, которые достаточно легко отрубали щупальца. Краем сознания девушка отметила, что нежить стала какой-то вялой, словно не понимала, что ей делать. А немного позже вспомнила о словах Раэша, что ею управляет некромант, и если тот потеряет сознание, не дав предварительно жестких приказов, то она и станет такой. А с его смертью она вообще должна исчезнуть, и то, что зомби и скелеты все еще ходят, говорит о том, что напавшая на них тварь жива.
А еще она чувствовала, что заклинание «Водоворот Стихий» высасывает не только магическую энергию, но и жизненные силы. Пусть в значительно меньшем количестве, но девушка уже ощутила усталость. Не отвлекаясь на нежить и людей в надежде, что заклинание защиты убережет ее, девушка сосредоточилась на твари. Какой бы сильной ни была у того регенерация, но сейчас, когда она сконцентрировалась только на нем, щупальца одно за другим падали на землю. Внезапно враг как-то изловчился и ударил по девушке передней лапой. Это было настолько неожиданно и молниеносно, что девушка не успела среагировать. Но родовая защита не подвела, хотя сама Айвинэль почувствовала, как увеличилась усталость. Раэш объяснил ей, что «Водоворот Стихий» — очень мощное заклинание, пробить которое может только божественное оружие либо архимаги, если умеют объединяться в круг. Но за все надо платить, в данном случае — магической энергией и жизненными силами, и эльфийка не знала, сколько она еще продержится.
Но присутствовал в этой неожиданной атаке и большой плюс. Ее противник не ожидал того, что его удар остановят настолько резко, и его корпус дернулся. И тут девушка не упустила шанс, нанеся два удара по голове, раскроивших череп. А в следующее мгновение девушка почувствовала, как от очередного удара человека-предателя исчезла ее защита. Она также выпала из боевого режима и едва смогла защититься от новой атаки.
Но именно в этот момент Тир’Эш убил своего врага — эльварка как раз увидела, как он схватил того за голову и резко дернул, отрывая ее часть. Громко рыкнув, он развернулся и бросился на противников Айвинэль. Это оказалось последней каплей, и пятеро оставшихся людей бросились наутек. Хищник не стал их преследовать и набросился на нежить, круша ее своими передними лапами с огромными когтями. Девушка же на подрагивающих от усталости ногах подошла к противнику своего мужа и, взмахнув мечом, отсекла тому голову. И тут же вся нежить упала, а Тир’Эш бросился вдогонку за убежавшими людьми.
Девушка подошла к Раэшу, устало опустилась на землю и положила его голову себе на колени. Вскоре пришел хищник и улегся рядом. Девушка все ждала, когда же он превратится обратно в небольшого кота с хитрой мордашкой. Но что-то спрашивать у нее не было ни сил, ни желания, поскольку все внимание было приковано к ее мужу. Она гладила его по голове, стараясь передать хоть немного и так невеликих оставшихся сил. И тут он шевельнулся.
Дойчландия, неизвестная горная гряда.
Очнулся я в каком-то странном состоянии. Нет, усталость от ментального перенапряжения присутствовала, но одновременно с этим присутствовало чувство легкости. Да, сейчас во мне сочетались усталость и легкость. Первое относилось по большей части к моему телу, а легкость была только в сознании. Понял, что меня кто-то гладит по голове и передает жизненную энергию, и этого «кого-то» я знал. Подняв руки, я взял Айвинэль за голову, притянул к себе, и мы слились в долгом поцелуе.
— Раэш, можешь объяснить, что произошло с Тир’Эшем? — услышал я вопрос, заданный мелодичным голосом.
Точно! Мой кот-невидимка превратился в очень опасного хищника. Я открыл глаза, приподнялся и… встретился глазами с ним, так и оставшимся превращенным. Сейчас я, наконец-то, могу более внимательно разглядеть его новые черты. Он по-прежнему остался серого цвета, вот только шерсть больше напоминала металлическую проволоку. Чтобы убедиться, я даже поднял руку и провел по его голове. Странно — она осталась такой же мягкой. А вот выражение его морды так и осталось хитро-наглым, и это несмотря на то, что внешне она стала более пугающей. Тут он приблизил свою голову ко мне, глядя в глаза, и я почувствовал
