17 апреля 1686 года император Канси приказал Лантаню возглавить новый поход на Албазин с целью «истребления» русских. На аудиенции он приказал: «Вам надлежит в нынешнем походе действовать осторожно. Нужно, как и при предыдущей их капитуляции, разъяснить им наш указ о том, что они, русские, будучи людьми другого государства, рискуя ради корысти своей жизнью, беспокоят наши границы. Ныне большое войско вновь прибыло (под их город, и им) надлежит поскорее покориться, ибо если они не покорятся, то будут все до одного уничтожены. Если вы город Албазин возьмете, то немедленно идите на город Нерчинск, а когда окончите дело, возвратитесь в Албазин и, разместив тут войска, перезимуйте. Не разрушайте их города и не наносите ущерба их полям, ибо, когда хлеба поспеют, их (можно) собрать и использовать для наших нужд»{95}.
В начале июля 1686 года маньчжурское войско подошло к Албазину, остановившись в 5 верстах от русской крепости.
Русские «отъезжие караулы», выдвинутые от Албазина вниз по Амуру, столкнулись с передовыми частями маньчжурской армии и вовремя сообщили о приближении противника. Население успело укрыться в крепости. Работы по ее укреплению к этому моменту были почти закончены. Артиллерия крепости состояла из мортиры («верховой пушки»), стрелявшей пудовыми ядрами, 8 медных пушек и 3 затинных пищалей; в пороховом погребе хранилось более 112 пудов пороха и 60 пудов свинца. Муки из урожая 1685 года должно было хватить почти на два года — до лета 1687 года. Табун лошадей в 500 голов албазинцы отогнали в тайгу.
Всего в Албазине собралось 826 служилых, промышленных людей и пашенных крестьян, которые и составили гарнизон защитников крепости.
Осадная армия маньчжуров подошла к русской крепости по амурскому берегу и «водяным путем» на 150 бусах. Она насчитывала до 5 тысяч человек при 40 пушках. Для обеспечения дальнейшего наступления маньчжуры пригнали к Албазину до трех тысяч лошадей{96}.
Перед осадой крепости Лантань вновь прислал в Албазин с отпущенным пленным А. Федоровым грамоту с требованием уйти с Амура и сдать «богдойским воеводам город Албазин». В «прелестных письмах» в адрес русского гарнизона маньчжуры требовали: «И вы большие силы не сердите, скорее здайтесь… И только так не будет, вы тако не разумеется, еще станете дратца и противитца, в те поры отнюдь уже даром не разойдемся»{97}.
Однако все попытки маньчжуров поколебать стойкость защитников оказались тщетными. Гарнизон решил обороняться до конца: «Един за единого, голова в голову, а назад де без указа нейдем»{98}.
В момент подхода маньчжурской армии к Албазину А.Л. Толбузин попытался не допустить высадки неприятеля с судов около самой крепости и сделал внезапную вылазку. Русский отряд во главе с А. Бейтоном, поддержанный из крепости ружейным и пушечным огнем, по свидетельству китайского источника, действовал настолько энергично, что Лантань лично вынужден был наводить порядок в своих войсках. Как и во время первой осады, маньчжуры сразу же постарались отрезать Албазин от Нерчинска и поставили свои суда выше крепости, чтобы препятствовать подходу подкреплений.
7 июля 1686 года началась длительная и изнурительная осада русского Албазина маньчжурами. Через неделю после начала осады Лантань начал штурм. Маньчжуры пошли на приступ с приречной и северной сторон. А.Л. Толбузин ответил вылазкой, и сами маньчжуры признали, что «сколько во всю ту ночь до рассвета наши приступ не чинили, однако города за крепостью разбить не могли»{99}.
Неудача взять Албазин с ходу вынудила маньчжурское командование приступить к длительной осаде русской крепости. С этой целью они возвели примерно в 400 метрах от Албазина и на противоположном берегу Амура собственные земляные оборонительные валы, разместили на них свои орудия и приступили к планомерному обстрелу крепости. Войско осаждавших разместилось в юртах в трех наскоро построенных укрепленных городках.
На пятый день боев воевода А.Л. Толбузин был тяжело ранен ядром в ногу и через четыре дня умер. Командование крепостью принял Афанасий Бейтон.
Упорные бои продолжались и днем, и ночью. В ходе трех успешных вылазок русскими защитниками крепости были убиты полторы сотни солдат противника, от огня русской артиллерии погибли еще около 200 маньчжурских воинов.
Во время третьей вылазки были взяты три «языка», однако «тех де языков роспросить подлинно никто не умеет, потому что никансково языка в Албазине из служилых людей никто не умеет, а те языки китайсково и мунгальсково языков сами не понимают».
Потери русского гарнизона к этому времени составили 101 человек. 21 человек погибли в вылазках, 40 человек погибли от огня маньчжурской артиллерии и 40 человек умерли от цинги{100}.
Лантань вынужден был признать стойкость русской обороны и неудачу штурма. Об этом «скорыми гонцами» он известил Канси и получил приказ вести осаду и выморить защитников голодом, жаждой и холодом{101}.
13 августа китайский император в своем указе вынужден был отметить: «Наше войско осадило Албазин, но русские, хотя и оказались в чрезвычайно тяжелом положении, продолжают стоять насмерть»{102}.
19 августа нерчинский воевода И.Е. Власов, не имевший полной информации о положении под Албазином, послал на стругах из Нерчинска под Албазин в разведку сына боярского Григория Лоншакова с 70 казаками «для проведыванья вестей и взятья языка». Отряд сумел скрытно подойти к Албазину, где к нему присоединилось 20 казаков и крестьян, не успевших укрыться в остроге до подхода маньчжуров.
Миссия Г. Лоншакова оказалась неудачной. Осада Албазина была настолько полной, что казаки не смогли проникнуть в город. Не смогли они и взять «языка». Единственное, что смог доложить Г. Лоншаков по возвращении в Нерчинск 26 сентября воеводе И.Е. Власову, это то, что русский гарнизон упорно и организованно оборонялся и нуждался в подкреплении перед лицом абсолютного превосходства противника в силах и средствах.
Больше никаких сведений об Албазине в Нерчинск не поступало до начала ноября.
После неудачи первого штурма маньчжуры усилили работы по строительству обороны. С этой целью сооружались траншеи, рвы, земляные валы, отрывались позиции для орудий. Около Албазина было устроено уже четыре укрепленных городка, где в юртах и землянках располагались главные силы маньчжурских войск. Выше крепости за Амуром был сооружен лагерь, укрепленный валом.
1 сентября маньчжуры предприняли новый решительный штурм крепости, который, однако, вновь закончился для них неудачей. Они попытались взорвать крепостной вал, начав сооружать для этих целей подкоп, который был обнаружен и во время вылазки уничтожен казаками{103}.
В октябре к началу ледохода маньчжуры увели свои суда в затоны, чем воспользовался А. Бейтон. Во время ледохода, в ночь на 12 октября, трое смельчаков — казаки И. Бузунов, В. Бакшеев и Я. Мартынов — сумели выбраться из Албазина и отплыть на лодке. Лавируя между льдинами, они проплыли четыре версты. Затем лодку раздавило льдом, и они выбрались на остров. Спустя неделю Амур окончательно покрылся ледяным панцирем, и казаки двинулись дальше. К 10 ноября они добрались до Нерчинска и доложили о состоянии крепости и ее защитниках.
До октября гарнизон Албазина пять раз делал вылазки, уничтожил до 150 неприятельских солдат и потерял 65 человек. Провианта в крепости хватало, но ощущался недостаток в воде, топливе и противоцинготных средствах: от цинги умерло к тому времени уже 50 человек{104}.
В октябре 1686 года начался последний ожесточенный штурм Албазина. На приступ было брошено все войско Лантаня, численность которого возросла к тому времени до 10 тысяч человек. Маньчжуры соорудили два «дровяных» вала из «смолья» и сырого дерева, которые хотели подвести под самые стены крепости, а затем зажечь. Казаки во время вылазки один из них сожгли, а под второй подвели подкоп и взорвали. Одновременно маньчжуры попытались «заметать» крепость «сечеными дровами», то есть завалить из катапульт вал плахами. Дрова оказались весьма кстати для осажденных, сильно страдавших от отсутствия топлива.
Ввиду наступавшей зимы в последнем бою маньчжуры во что бы то ни стало хотели сломить сопротивление Алба-зина, а осажденные в свою очередь стремились сорвать осаду. По утверждению казака М. Чаплина, прибывшего в декабре 1686 года в Нерчинск, в этом бою албазинцы «побили» до 1500 человек.
К декабрю 1686 года Албазин продолжал упорно обороняться, хотя значительная часть его гарнизона за октябрь—ноябрь погибла. Более ста человек были убиты на вылазках и во время бомбардировок, более 500 человек умерли от цинги. В живых остались 150 человек{105}.
