— тоже едомитянин. Более того, о том, что Давид царствовал над Израилем по праву женитьбы на наследнице двенадцати колен (кроме колена Левиина), ясно сказано в истории о Верзеллии. Северные племена жалели о том, что он не осенял своим царским величием все племена одно за другим, а поставил над ними Иуду и зажился в Иерусалиме, решительно отказав десяти северным наследницам и предпочтя им наследницу Иуды, скорее всего Эглу, младшую дочь Мелхолы. Антипатр вздохнул.
— Ладно, — сказал он, — надеюсь, я правильно тебя понял. Мой отец, как ты говоришь, ведет свой род от Халева-кенита, в каком-то смысле едомитянина, чьи сыновья были преданы Иуде, а один из них — Салман — стал владельцем Вифлеема. Спустя несколько столетий главу этого дома Маккавеи изгнали из Вифлеема, по-видимому за его идолопоклонство, и он бежал в Аскалон, где стал священнослужителем Геракла-Мелкарта. Едомитяне во время набега на Аскалон захватили его внука, моего прадеда, потому что он был халевитом, и сделали его царем. Дому Салмана, поскольку царствующий дом Давида иссяк, принадлежит право на престол Израиля. Об этом ты рассказал моему отцу, но не рассказал, что его право может быть укреплено, если он возьмет в жены наследницу не иссякшего рода Мелхолы, которая есть дочь левита из дома Илии.
Симон молча кивнул.
— Почему ты не рассказал отцу о наследнице Мелхолы?
— По нескольким причинам. Во-первых, потому что дом Илии ненавидит твоего отца и никогда не согласится на родство с ним. Во-вторых, потому что для них он чужеземец. Если, не дай Бог, Ирод узнает об этом, отрубленные головы во множестве покатятся по узким улочкам Иерусалима. В-третьих, если он все же, несмотря ни на что, женится на ней, твоя мать и моя дочь, которые сейчас считаются старшими женами царя, потеряют влияние. В-четвертых, царь наверняка будет настаивать на том, чтобы сделать отца девушки первосвященником, и мне придется уступить ему свое место, что мне совсем не нравится. В-пятых, если родится наследник, ему будет отдано предпочтение перед тобой и перед моим внуком, который когда-нибудь тоже будет царить. В-шестых, потому что царь счастлив в своем неведении. В-седьмых, потому что девушка отдана отцом на мое попечение, и сделать ее женой царя, зная, как много горя принесет этот союз, мне не позволяет совесть.
— Я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы мой отец взял ее в жены, но я не понимаю, зачем ты обо всем рассказал мне. Ты хочешь, чтобы я женился на ней? Но ведь если дом Илии не желает родства с отцом, он не пожелает и родства со мной.
— Правильно. Но мы будем хранить в тайне твою женитьбу, пока твой отец…
— Это было бы несправедливо, потому что дает мне преимущество перед моим отцом в праве на престол.
— Только на духовный престол, потому что политическая власть, врученная ему римлянами, останется у него, а ты как был, так и будешь его младшим соправителем. Кроме того, он ничего не узнает о твоем праве. Никто ничего не будет знать, кроме нас с тобой и еще одного-двух людей, заслуживающих доверия.
— Как глупо! Но скажи, что даст мне это право?
— Оно даст тебе уверенность в твоей царственности, укрепит тебя и смутит врагов. Они поймут, что перед ними царь по праву. Может быть, они даже научатся почитать и любить твоего отца ради тебя.
— Кто эта девушка?
— Она живет в Храме, значит, под моей опекой. Ее мать — Анна, жена Иоакима-левита.
— Странно, как ты говоришь об ее отце.
— Он ее отец по закону, однако девочка родилась благодаря Божьему промыслу, как бывало в древности. Если ты не понимаешь, то перечитай историю богатой Суламиты, или скорее Сунемиты, и Анны, матери Самуила. В каком-то смысле она дщерь Господа. Но в любом случае ее родичи по материнской линии дают ей право на царство, так что замужество Анны с точки зрения генеалогии не имеет никакого значения.
— Расскажи мне побольше о дочери Анны, — попросил Антипатр.
— Она молода, красива, добронравна, весела и правдива. Ведет себя с царским достоинством.
— Как ее зовут?
— Мариам.
— Симон, чего ты хочешь? Как я могу тайно жениться на этой девушке? Да через два дня весь мир будет знать об этом.
— Я все продумал. Пусть она считается женой другого, пока ты не сможешь признать ее своей царицей. Эта хитрость никому не причинит вреда. Предоставь все мне!
— Жениться на женщине, которую я не имею возможности признать открыто! Мне это не нравится.
— Тебе не придется долго ждать.
— Почему ты так думаешь?
— Боюсь, твой отец долго не проживет. Эту печальную новость сообщил мне его лекарь Махаон из Коса.
— Мой отец болен? — растерялся Антипатр. — Не может быть! Свои семьдесят лет он носит гораздо легче, чем другие пятьдесят. О, несчастный! Неужели Господь не продлит его лета? Махаон сказал ему?
— Махаон мудр и ничего ему не сказал. Однако он нашел у него в кишках раковые опухоли, как он считает, смертельные, и дает ему от силы два года жизни. Его конец будет мучительным. Поэтому-то я и решился поговорить с тобой о женитьбе.
. — Если мой отец так скоро умрет, не лучше ли отложить женитьбу?
— Девушка уже взрослая, и я не могу долго тянуть с ее замужеством.
— Ты меня торопишь.
— Не я, а Время. Тем не менее сейчас она прядет нитки для Священной Завесы, и я могу еще несколько месяцев продержать ее за этим занятием.
Помолчав немного, Антипатр спросил:
…… Ты уверен, что я не погрешу против Господа и моего отца и с чистой совестью вступлю в этот брак?
— Уверен. Ты волен жениться без согласия отца. Вспомни классический пример Исава. Хотя он огорчил своих родителей женитьбой на чужеземке, они не могли ему запретить брать в жены понравившихся ему женщин и не могли заставить его отсылать их от себя. Никакой закон не может принудить тебя подробно докладывать отцу о своих семейных делах.
— Но она-то будет невестой одного и женой другого.
— Авраам, если ты внимательно перечитаешь историю его жизни, не только скрывал свою женитьбу на Сарре, но и разрешил ей стать женой фараона, и Исаак тоже скрывал свою женитьбу на Ревекке и тоже отдал ее в жены Авимелеху из Герары. Я не советую тебе поступать, как они, тем более что предполагаемому мужу Мариам будет запрещено вступать с ней в любовные отношения, чего не было запрещено ни фараону, ни Авимелеху.
— Ненавижу всякие хитрости и интриги. И интриганов тоже.
— Царевич, ты слишком прямолинеен, ибо
