– А теперь, разрешите пригласить Вас к чаю.
– С преогромным удовольствием, леди Камилла, сочту за честь, – я церемонно поклонился, царившая вокруг атмосфера девятнадцатого века оказала свое облагораживающее воздействие и на мою, развращенную веком двадцатым, персону.
Мы прошли на открытую веранду. Там уже беседовали о чем-то две весьма симпатичные юные особы в абсолютно несовременно пышных летних платьях.
– Позвольте мне представить Вам нашего гостя, доцента кафедры древних языков университета Карла Великого, магистра филологии Танкреда Бронна.
Я снова поклонился.
– Моя племянница Мелисса, ее компаньонка мадемуазель Полетта Клери…
Видимо именно их мне и было необходимо просвещать в области латыни и древнегреческого. Мелисса Хокинс оказалась довольно хрупкой девушкой с чисто британским сочетанием голубых глаз, молочно белой кожи, при малейшей возможности заливавшейся пунцовым румянцем и густо-черных волос. Ее подруга была шатенкой и выглядела чуть старше. В чертах ее лица промелькнуло что-то знакомое, но я не придал этому значения.
Чаепитие было по-английски неспешным и благочинным. Мы обсуждали погоду в Адене в это время года (похоже, для англичан эта тема неизбежна, где бы они не жили), книжные новинки, еще какие-то мелочи. Как-то малозаметно разговор перешел на археологию и римскую историю.
– Вам доводилось принимать участие в раскопках, мистер Бронн? – поинтересовалась тетушка Камилла.
– Да, несколько раз. В Стоунхендже, например…
– А его действительно построили римляне?
Только наивное выражение лица Мелиссы вынудило меня сдержаться от резкой оценки…
– Почему вы так решили?
– Полетта сказала, что ее дядя написал по этому поводу целую статью…
Мои челюсти свела судорога, но я еще раз сдержался.
– Ваш дядя, мадемуазель?
– Да, вы должно быть читали эту статью, он очень известный археолог.
– Наверное, запамятовал, вы не напомните его имя?
– Жиль Гастон дю Понт…
Я поперхнулся чаем.
– Э-м-м… У меня немного другое мнение. Я полагаю… м-м-м… это было несколько раньше римского завоевания Британии.
– Мне тоже казалось, что сторонники кельтской версии могут быть правы, – встрепенулась Полетта, – кстати, мой дядя должен со дня на день приехать в Аден, вы могли бы с ним побеседовать об этом…
Я поперхнулся чаем второй раз.
– С вами все в порядке, – забеспокоилась тетушка Камилла.
– Все нормально, просто не в то горло попало – просипел я…
Мысль о личной встрече с дю Понтом радовала меня меньше всего. Пожалуй, стоит поторопиться с завершением моих дел в Адене.
На следующее утром я был разбужен все тем же каноническим дворецким.
– Вас спрашивает какой-то матрос, сэр, что прикажете ему ответить?
Каким-то немыслимым образом дворецкий ухитрился, сохраняя абсолютно бесстрастное выражение лица и речи, передать богатую гамму дополнительных смыслов, начиная от "ну и знакомые у такого с виду приличного джентльмена" до "и по какому именно адресу Вы хотите, чтобы я послал этого матроса"…
– Я сейчас к нему спущусь.
– Как вам будет угодно, сэр, – в его безупречном ответе явственно читалось "я был о Вас куда как лучшего мнения…"
Как я и ожидал, утренним гостем оказался боцман Кробар. Чуть поодаль стоял Фокс и еще несколько матросов. Последовавший за этим день слился в моей памяти в бесконечную череду баров, борделей, курилен опиума и гашиша, игорных домов и прочих портово-развлекательных заведений. Количество здешних притонов и ассортимент услуг, предлагавшихся ими публике, превосходили любое воображение. До того я вполне серьезно полагал себя человеком немало повидавшим на своем веку… Как же я был наивен.
Увы, цель вояжа так и не была достигнута – никаких следов китайского татуировщика обнаружить не удавалось. Зато матрос Фокс ухитрился продемонстрировать выходящее за всяческие разумные пределы везение за карточными столами всех без исключения игорных заведений – к вечеру его совокупный выигрыш вплотную приблизился к величине моего месячного жалования.
– Вы должны быть жутко несчастливы в любви, Фокс…
Тот лишь скромно улыбался в ответ, размещая добычу в специальных кожаных карманах на внутренней стороне пояса.
– Я всего лишь простой моряк, сэр.
Тем временем начинало смеркаться.
– Еще один салон татуировок, и будем возвращаться, – подвел я итог дня.
– Ума не приложу, где я эту штуку накалывал, – вздыхал боцман, – ведь вроде и почти трезвый был…
Мы зашли в очередную каморку украшенную вывеской с радужными китайскими драконами.
– Чем могу? – нас встретил беспрестанно кланяющийся человек, похоже, действительно китаец.
Я показал ему образец рисунка.
– Я хочу сделать такой узор…
– О такой сложный рисунок, такой сложный. Но у нас есть хороший мастер, из самая Нагасаки, очень хороший мастер. Два фунта – работа, два – китаец выставил руку с двумя выпрямленными пальцами.
– Да это грабеж! – не удержался кто-то из матросов.
– Очень сложный работа, только один мастер умеет такой работа сделать, меньше никак нельзя. Два фунта.
– Хорошо, пусть будет два…
Китаец сразу перестал подобострастно кланяться и повел нас куда-то вниз по крутым ступенькам.
– Вы будете довольны. Может какой-нибудь мастер где-нибудь и может сделать такое, но я не знаю. Здесь только наш может. Вы останетесь довольны… – бормотал он, пропуская в еще более тесную подвальную каморку.
– Этот, точно этот – не успев даже войти в комнату, пробасил Кробар, – я его вспомнил, шрам вспомнил. Все время ему на шрам смотрел, пока он накалывал…
Сидевший у углу на табурете смуглый узкоглазый человек поднял голову, и я действительно увидел тонкий белый шрам у него на лбу.
– Что угодно господам? – лицо мастера осталось совершенно бесстрастным.
Я показал образец рисунка.
– Минуту, нужна тушь, – японец поднялся и скрылся за занавеской в углу. Секундой позже я отчетливо услышал как там хлопнула дверь.
Мы не стали задерживаться и рванулись за ним. Татуировщик отличался исключительным проворством и имел преимущество в знании местности. На нашей стороне было численное превосходство. Грохоча и пыля как стадо гиппопотамов, мы неслись за ним по закоулкам, распугивая нищих и бродячих собак. Наконец беглец на чем-то поскользнулся и покатился по улице. Он вскочил, но ему не хватило буквально секунды, чтобы избежать железной хватки боцмана.
Татуировщик съежился, подогнул под себя руки и испуганно забормотал:
– Только не пальцы, только не пальцы, я все верну, сегодня же, только не ломайте пальцы…
– О чем это он? – как-то натянуто удивился Фокс.
Сзади донесся топот еще одного стада бегемотов. Мы обернулись. Перед нами возникло несколько человек в основном европейского вида в потрепанных пиджаках и обмятых кепках.
– Эй вы, отпустите узкоглазого, если он вам чего-то должен, мы сами это решим, – из группы людей в кепках выступил довольно таки крупный субъект с кирпично-красным от загара лицом и бесцветно-серыми глазами.
– У меня есть несколько вопросов к нему, решительно безобидных – ответил я, на всякий случай, удерживаясь на достаточной дистанции от новоприбывших.
– Ты можешь задать их мне, – краснолицый заложил большие пальцы рук за проймы жилета.
– Боюсь, что он лучше сможет на них ответить.
– Ты чего-то не понял, солдатик? – мой собеседник набычился…
Я несколько удивился, но потом сообразил, что на мне до сих пор униформа морского пехотинца, выданная на "Джеймсе Куке".
Приняв мою паузу за моральное поражение, краснолицый опустил руки в карманы.
– Ну, вот и хорошо…
– Да нет, я все же задам ему нужные мне вопросы, – я не собирался упускать шанс открыть тайну, занимавшую меня долгие годы.
– Ну как знаешь…
Дальнейшие события поддаются литературному описанию с некоторым трудом. К счастью боцман Кробар отличался выдающимися физическими данными, да и я хоть и был не в лучшей форме, но приобретенные на фронте навыки траншейной рукопашной свалки растерял еще не до конца. Остальные матросы также приняли в общей драке посильное участие. Минут через пять стало ясно, что поле брани осталось за нами. Не ожидавшие столь решительного сопротивления громилы позорно отступили, осыпая нас проклятьями и обещаниями вернуться и победить… К сожалению, в общей суматохе наш татуировщик благополучно исчез.
– Уфф, я уж думал за мной… – пробормотал матрос Фокс, проверяя цел ли пояс и его потайные карманы.
– С чего ты им сдался?
– Ну… мало ли… Я так много сегодня выиграл, – матрос отвел глаза, – вот я и подумал…
Я решил не уточнять, что именно подумал Фокс. В любом случае всем нам следовало возвращаться. Им на корабль, мне на виллу Хокинсов. Некоторую проблему представлял тот факт, что после всего случившегося выглядел я не слишком презентабельно для появления в приличном обществе. Моя одежда срочно нуждалась в починке и стирке, да и сам я был, хм… немного помят.
