поймёшь, дорогой брат. Скоро всё покажется тебе проще некуда.
Глава семнадцатая
Прошло несколько часов, но Майкрофт так и не получил ответ на свой вопрос. Тоби с типичным собачьим оптимизмом вёл нас по замусоренному, неровному берегу Темзы, обнюхивая каждую канаву, ручеёк, яму, канализационный люк — но ничего удовлетворительного не находил. Более того, он привёл нас обратно, к той самой злосчастной пристани, пробуждающей во мне страшные воспоминания. Уверена, если бы Майкрофт, не привыкший подолгу ходить, не выдохся и не дышал так тяжело и отрывисто, он непременно начал бы жаловаться, когда мы подошли к тоннелю — точнее, к дну высохшей реки, мимо которого уже проходили до этого...
Тоби резко вскинул голову.
Меня вдруг тоже пронзило странное тревожное чувство — похоже, за время, проведённое на тёмных улицах Лондона, я научилась нутром чувствовать опасность.
— В тоннель! — скомандовала я и, схватив Шерлока и Майкрофта под локти, потащила их за собой. — Гасим фонари!
Пса уговаривать не пришлось. Он юркнул в тоннель и прижался к моим ногам, вздыбив шерсть и навострив уши.
О молчании тоже просить никого не требовалось, но на всякий случай я приложила ладонь к мордочке Тоби.
Мы услышали шаги на берегу со стороны доков.
И голоса.
Кто-то приближался.
Один голос был низким и хриплым, отчасти старческим, но как будто... женским? А второй — высокий и писклявый: я не сомневалась, что он мужской. Оба казались мне смутно знакомыми, но я никак не могла вспомнить, где их слышала.
Тем более что обладательница низкого голоса напугала меня чуть ли не до потери сознания, быстро и грубо выплюнув такие слова, какие мне не хотелось бы здесь приводить.
— ...и я уж сыта ею по хорло, — закончила она.
— А она тобой! — хихикнул её собеседник.
— Так какого же лешего она не уходит?!
Тут я слегка перефразировала и использовала «лешего» как эвфемизм, чтобы не пугать любезного читателя.
— Я как ни выйду из дома — она всё лежит, как дохлая рыба, в хрязи у конюшни...
— Так ты ж её туда и положила! — перебил Писклявый.
Писклявый!
Я сама чуть не пискнула от ужаса, узнав наконец голос жестокого головореза, чуть не убившего меня Прошлым летом.
— Эт тут ни при чём, ты... — Здесь полились такие ругательства, что у меня, право слово, загорелись уши. Я и не подозревала, что женщина способна так выражаться, даже...
Тут они поравнялись с тоннелем, и я увидела крупный, черепахоподобный силуэт с фонарём.
...даже миссис Калхейн.
А это была именно она, вместе с негодяем Писклявым.
— Это она, — прошипела я на ухо Шерлоку, надеясь, что он всё поймёт, поскольку не посмела больше ничего добавить. Я поёжилась и шагнула назад. Майкрофт, к счастью, уже дышал ровно. Они с Шерлоком не производили ни звука.
— Уж все вокрух только о ней и толкуют, как бы до полиции не дошло, — добавила миссис Калхейн. Надеюсь, любезный читатель понимает, что многие слова мне приходится заменять. — Што ж она всё тут околачивается, нет бы идти домой, а не жертву из ся разыхрывать!
В это время они проходили совсем рядом. Я была готова в любой момент вытащить кинжал из корсета, если один из них повернётся и увидит нас в свете фонаря.
— Ну от меня-то ты чего хошь? — спросил Писклявый.
— Ясно же — избавься от ней!
— Как? В друхое какое место, что ль, перетащить или прикончить?
То есть убить. От его хладнокровия у меня по спине пробежали мурашки. К счастью, благодаря этим словам миссис Калхейн посмотрела прямо на него, и они прошли мимо тоннеля, глядя исключительно друг на друга.
— Делай што хошь, — сказала она. — Мне оно неважно. И знать я об том ничехо не хочу. Просто избавься от ней, и всё.
* * *
— За ними! — прошептала я, как только они исчезли из виду. Шерлок уже крался к выходу из тоннеля. На нём были мягкие кожаные сапоги, и к тому же природа наделила его ловкостью и изяществом. Я могла не переживать, что злодеи его услышат. А вот за себя не поручилась бы, поскольку в самые ответственные минуты часто бывала неуклюжа. Я подождала, пока Шерлок отойдёт на почтительное расстояние, и последовала за ним, взяв поводок и оставив фонарь — он мог звенеть или греметь при ходьбе. Майкрофт, как ни поразительно, взял с меня пример и, поставив свой фонарь на дно тоннеля, пошёл за мной, намеренно отставая и, полагаю, шагая как можно осторожнее — ведь путь наш освещали только газовые фонари, свет которых отражался от низких облаков, и фонарь миссис Калхейн.
Такой тихой тёмной процессией мы крались вдоль Темзы, пока не поднялись по склону туда, откуда начали наше путешествие — на Кипл-стрит. Я сразу поняла, куда мы идём. Конюшни за лавкой миссис Калхейн я тоже помнила по тому кошмарному летнему дню, когда нам с Тьюки пришлось плутать между коровьим сараем, ветхим стойлом осла, козлиным загоном и толпами шумных кур и гусей, чтобы скрыться от Писклявого и его ещё более устрашающего напарника.
Разумеется, сначала мы вышли на Кипл-стрит, слабо освещённую теми редкими фонарями, которые ещё не были разбиты. Шерлок ступил на тротуар и дождался меня на углу здания.
Ну и, вероятно, Майкрофта. Однако сейчас я не думала о своём грозном брате, плетущемся за нами. Заглянув за угол, я увидела Писклявого и миссис Калхейн, карикатуру на благородную пару, вышедшую на променад. Они свернули на Сент-Тукингс-лейн.
— Я знаю, как их обогнать. Идём! — прошептала я Шерлоку и вместе с Тоби побежала прямо через Кипл-стрит в переулок, ведущий к конюшням.
У меня за спиной кто-то — похоже, Майкрофт — воскликнул:
— Какая мерзость! Она что, сошла с ума?!
Неудивительно: ведь в таких тёмных переулках легко вляпаться в вонючие экскременты домашнего скота, о котором я упоминала выше, и тому подобную дрянь. Там уж точно не хотелось бы поскользнуться и упасть. Поэтому, вбегая в жуткую тьму, которую лишь отчасти рассеивал свет фонаря с угла Сент-Тукингс-лейн, я старалась ступать осторожно. Миссис Калх...
Мысль я не закончила. Передо мной предстала жуткая картина. Я ахнула.
В полумраке, в грязи, лежало нечто — или некто, поскольку оно напоминало человеческую фигуру.
Неподвижную.
Бледную и как будто бездыханную — право, выглядела она как накрытый
