только что вякнул, мерзавец⁈ — разъярённо зашипела Христа, услышав прозвище Фьётры, а протест стал сигнализировать об опасности. — Ты посмел оскорбить мою сестру⁈ Ты назвал её дурой⁈
Вот же холера! Надменная крылатая дрянь! Знала бы ты, что прямо сейчас моя ярость в десятки раз превышают твою.
К данному моменту колоссальное количество разношерстного внимания оказалось приковано к постаменту, на котором не считая Элейны, собралась знатная компания из слуг оберега и одного зарвавшегося глупца.
— Разве? — усомнился на миг я, даже не думая к ней поворачиваться и продолжая играть в гляделки со смертельно бледной и колеблющейся Фьётрой. — Тебе просто послышалось.
— Неотёсанный варвар, ты хоть понимаешь, кого посмел оскорбить своим грязным ртом⁈ — продолжала напирать валькирия, угрожающе двигаясь в мою сторону. — Не зарывайся! Ты всего-навсего…
Неотёсанный варвар? Занятно. Надо будет запомнить. Так меня еще не называли.
— Всем прекрасно известно, что ты ничего мне не сделаешь! Хочешь убить? Так убивай! Только не мели языком попусту! — холодно отрезал я, по-прежнему стоя к Христе спиной. — Остальные может и не в курсе, но ты и я понимаем почему я тут нахожусь. Лучше уймись, валькирия! Иначе…
Вот только довести свою угрозу до конца не удалось, потому как раздался пронзительный хлесткий звук, голова против воли дёрнулась влево, а я невольно скрыл довольную улыбку за болью. Свидетелями оглушительной пощечины стали все. Её звук эхом прокатился по огромному залу. Оплеуха хоть и получилась звонкой, но в самый последний момент Фьётра сбавила силу до возможного минимума.
Ну наконец-то, Дурёха. Я уж думал ты не догадаешься. Если мне нельзя к тебе прикоснуться, то сделай эта сама.
Щеку будто опалили пламенем, но слабая усмешка с моей физиономии никуда не желала исчезать, а вот на лице у валькирии громовых клинков росло бешенство и раздражение, и в ладони вспыхнул один из Близнецов.
— Посмеешь так заговорить со мной еще раз, вонючий мужлан, и вместо ладони придётся воспользоваться клинком! Я понятно излагаю свои мысли? — выпалила свирепо девушка, презрительно морщась. — Благодари небеса и госпожу Арнлейв, что тебя запретили трогать! К тому же вздумаешь в такой манере говорить с моей сестрой и смерть покажется тебе искуплением грехов! Знай своё место, грязный аххес!
Кто бы знал, сколько в данный миг на физиономиях у окружающих имелось неприкрытого довольства из-за увиденной сцены и прозвучавших резких слов. Практически мгновенно по всей подготовительной зоне прокатилась волна перешептываний. К этому моменту Христа на пару с эйнхериями и Элейной попросту фонтанировали нескончаемым злорадством и счастьем. Не у дел остался лишь пожилой гарм. С самого начала моего появления тот абсолютно не изменился в лице. Да и бояться в нынешний момент нужно было не валькирий с эйнхериями, а именно его. Самым опасным тут являлся старикан. Об этом явственно твердил протест. Не знаю почему, но благодаря протесту я с некоторых пор стал более лучше разбираться в его специфике. Теперь он трубил не только об опасности, но и во многом помогал разобраться в проблемной ситуации или же оценить скрытую мощь противника. Своеобразное шестое чувство. Протест прогрессировал вместе со своим хозяином. Что ж, я и вправду начал становиться сильнее.
« Этот старик-гарм далеко не прост, — вторила моим догадкам Руна. — Не перегибай палку. Мы находимся в опасной ситуации».
Я уже понял, малышка. Расслабься. Я сделал всё, что хотел.
Стоило пройтись взором по огромному залу, как перешептывания лишь усилились, а ехидства с колкостью в словах окружающих было хоть отбавляй.
— Глупец…
— Мерзкий аххес…
— Безмозглый смертник…
— Покусился на валькирию…
— Пусть помечтает…
— Он кем себя возомнил?..
— Глупец…
Однако из-за наплыва негатива окружающих мне в свою очередь становилось лишь лучше. Знал бы этот сброд какой необузданной и страстной в постели может быть валькирия.
— Занятно, — хмыкнул задумчиво я, потирая ушибленное место. — Ты всё такая же строгая и сердитая. Приношу свои глубочайшие извинения за своё поведение, чтимая валькирия, — с наигранным раскаянием пробормотал я, чуть поклонившись. — Полностью согласен с вами, шутка и вправду вышла из-под контроля. Чтимая Христа, вы тоже простите меня за излишнюю заносчивость.
— То-то же, варвар! — пренебрежительно отчеканила валькирия водного трезубца.
— Знай своё место, грязный аххес, — прошипела взбешенно Дурёха, развеивая быстро клинок. — Исчезни с глаз моих. Твоё расположение должно быть внизу вместе с остальными участниками.
— Вы полностью правы, чтимая Фьётра. Моё место и вправду внизу, — кивнул утвердительно я, начиная неторопливо удаляться прочь под массу едких смешков. — Дайте секунду, и я исчезну!
— Стой на месте, щенок! — рявкнул раздраженно Гуннар. — Мы еще не закончили. Я с тобой недоговорил. Считаешь, как пришел, так и сможешь уйти? Не забыл, где находишься? Тут тебе не Аххес!
Надо же! Удивил. Сейчас обделаюсь от страха. Ну давай поговорим.
— Хм. А ведь ты полностью прав, слуга Хеймдалля. Это не Аххес, — с наигранной задумчивостью изрёк я, медленно поворачиваясь к эйнхерию, а секунду спустя на моих губах образовался насмешливый оскал. — Тогда не подскажешь, где я нахожусь? Просвети, будь добр, неотёсанного варвара.
— Заносчивый недомерок, ты кем себя возомнил⁈ — ощетинился вдруг Гуннар от такой наглости, рванув ко мне.
В глазах у Фьётры я завидел некую панику после движения эйнхерия. На миг померещилось, что та шагнет противнику наперерез, но на моё удивление на плечо Гуннара легла жилистая и немного морщинистая ладонь.
— Уймись! — тихо отозвался пожилой гарм. — Не забывайся! Где твоя гордость?
— Убери руку! — прорычал сын Хеймдалля. — Моя гордость там же, где и манеры этого мелкого недоноска! Да и твои упрёки, Ингмар, меня начинают утомлять.
Ингмар, значит. Судя по доспехам и символах на них, он один из сыновей Видара. Причем, судя по его виду, старик достаточно долго служит своему покровителю.
— Я сказал УЙМИСЬ!
Именно в этот момент всех и проняло. Протест вновь пробудился, собственное тело против воли стало дрожать и инстинктивно сделало шаг назад. На взбунтовавшегося эйнхерия же стало жалко смотреть. Под выплеском силы старика тот болезненно скривился и непроизвольно малость осел. Даже валькирии знатно напряглись, а об Элейне и говорить не стоит.
Чтоб мне сдохнуть! Весьма солидно. Сдаётся, что он мало в чём уступает наставнику.
Однако на этом всё не закончилось. Взгляд пожилого гарма внезапно сконцентрировался на моей персоне и на долю секунды мне померещилось,
