Читаем без скачивания Надежда - Вера Толоконникова

Это собственно не мясокомбинат, и не консервный завод. А «Объект мясокомбинат».

Они делали фруктовые напитки, тушенку, не сертифицированные биологически активные добавки, консерванты, красители. Ингредиенты, про которые на этикетке сказано «вкус, идентичный натуральному» Мы думаем, что вытяжка из ананасов делает сок ананасовый, похожим на ананас, а это вещество с жутким названием «666-дизоксиферрохимерафосфатоденерат». В ангаре делали еще именно тушенку. Говяжью «кусковую», «Какраньшебыловскую» («как раньше была» – этот ностальгический слоган повышает продажи в два раза) производят, но не из говядины, а в лучшем случае из сои. А официально только стабилизаторы консерванты. Что-то с этикеткой «Коралл», фруктовые напитки типа «Благоухание флоры». Хотя, судя по запаху, скорее, «фауны».

Медсестра Каланча стала расти. Неудержимо на четвертом десятке. Фактор роста и одновременно «открывашка» для зон роста. Возможно, обладает гормоноподобным действием, типа СТГ (соматотропный гормон гипофиза). При его избытке у взрослых обычно возникает акромегалия: нос становятся как у Депардье. Растут надбровные дуги. Человек становится похож на австралопитека или кроманьонца. Возможно, еще на Валуева похоже. А Каланча росла пропорционально. Это говорит о том, что у нее были открыты зоны роста, как у ребенка. Она стала двухметровой. Когда она играла снегурочку на новый год, ее бог наказал. Злую медсестру. Она правда была злой, потом дети все рассказали. Не потому что уколы больно делала. Там были серьезные преступления. Про них и про письма Тани с хутора Язовицы под Бестужево потом. Потешная снегурка, на голову выше деда мороза. Дед мороз – халат на шубу. Борода рулон ваты с осколками разбитой лампочки приклеенными клеем «момент». Каланча просто развоплотилась, исчезла.

Эвакуация

Мы захватили автобус 320 «Черноголовка-Москва». Пассажиры проявили понимание и потеснились.

«Мы не устроим второй Норд-Ост? – сказал Наталья Георгиевна. – Надо правильно укладывать и усаживать, кто сидеть может». Правильно так: на бок, чтобы рвотными массами асфиксии не было.

Катя, которая Катя Кривоножка. Девочка на каталке. У нее были обожжены ноги. Ноги, которые не ходили из-за ДЦП. Спросила: «Наталья Георгиевна, нас навсегда увозят отсюда? А нам сказали, что скоро мы встретимся с нашими мамами». Наталья Георгиевна ей: «Катенька, встретитесь. Мы сделаем вам мам. Достанем. Клонируем». Она сама чуть не плакала. Она-то знала, что никаких мам нет, и не будет. После своего бегства из уральского детдома – исследовательской лаборатории, они стали вне закона. Они рабы. На них объявлена охота. Их хотят продать. Потому что они представляют научную и стратегическую ценность.

Рассказывали, что так говорили дети, когда их эвакуировали из Чернобыля. Сидя в автобусе и глядя в окна на свой город, они спрашивали: «Мама, мы сюда больше никогда не вернемся? У нас не будет дома?» Никто не знал, что не вернутся, а они знали.

Я уже знала, что мы создадим новый интернат на базе Бестужевской школы. Позовем туда жить учителей, психологов, всех, кому не живется в Москве. Московские квартиры могут сдавать, в Бестужево жить. Там масса брошенных домов. Даже с иконами стоят дома, старинными прялками, корзинками из берестяного лыка, лаптями. Мы знали чем будет заниматься «пусси-дозор».

Они на Урале жили изолированно, в закрытой фактории недалеко от староверского селения Божемой. Их как детей с особыми способностями исследовали в боксах. Снимали информацию с головного мозга. Нагружали химией и смотрели, что получится. Когда показатель придут в норму. Кроме Вовы и Кати, была немая (но не глухая) девочка Оксана. Мальчик с валторной, которого звали Валторнист. И потрясающе исполнял только одну вещь, трио Брамса для валторны. Мальчик, которого называли «голем». У него неживое, воскообразное выражение лица и чуть монголоидные глаза. Немного на японца похож. Негритенок, курчавый, нос, черты лица характерные, но потом когда отмыли на месте, оказалось что не негритенок. Саша-Альбинос: глаза кроличьи, красные. Цвета радужки нет, только видно сплетение кровеносных сосудов. Еще один мальчик, с благородными утонченными чертами лица, мы его прозвали «принц худосочный». И другой принц, с длинными пальцами, прозрачной кожей, не столько индиго, сколько голубой кожей. У него хрустальная болезнь. Проявляется усиленной ломкостью костей. Его потом так и звали: Хрустальный принц. И Таня, тоже девочка, которая не ходила, как Катя. У нее было заболевание врожденная мышечная дистрофия. Она, как ни странно родом из наших мест, почти из Бестужево. С хутора Язовицы, в пяти километрах от Бестжуево, вверх по течению. И десятая Ребекка, девочка со звезды. Ее мы сразу не заметили, потому что бывают люди, которые есть но их не видишь. Она не из Божемойского интерната, не с Урала, она приблудилась своим ходом в ангар. Она просто как-то «оказалась» посреди снега, елок национального парка Лосиный остров. Именно так называется это место. Не говорила и ничего не помнила. А на анализе крови у нее потом выявились не эритроциты, а кровяные клетки в виде звезды Давида.

Вова взял семь бутылочек со странным корешком, похожим на игрушку динозавра, плавающую в жидкости.

Стела у поворота на Звездный – указатель, в честь покорителей космоса СССР. Выглядит сейчас, как консервная банка, на которой потоптался Кинг-Конг. И не простой, а со странными «ребристыми» или «гармошечными» подошвами.

Нас остановили.

Гаишник: «Что за школьный автобус в три ночи?»

Ребекка, девочка ни от мира сего которая вышла к ангару из леса, ее назвали «Звездной девочкой». «со-звезды-упавшей». Или Лунтикой. Ребекка Лунтика. Или Невеста Лунтика. Потому о жизни внешнего мира она ничего не знала. Пробники омолаживающих кремов запаивала с утра до вечера. Ребекка на самом деле не с Земли. Но умная! Дальше некуда. IQ за 500 зашкаливает. Компы ломаются и бумага, на которой вопросы тестов написаны, загорается.

Ребекка спросила меня: «Надя, это эльф?»

Я подумала: «Нет, Эльфы это патрульные милиционеры, они прилетают, когда надо. Как Бетман. А это гаишники, наверное, все же хоббиты, Фродо. С чистым взглядом, наивные. И все идут-идут за золотом. Чтобы не смущало умы людей, надо его отнять, хоть немного. Уменьшить зло в карманах неразумных и несовершенных людей».

Ребекка подумал, наверное, какие они хорошие.

Но паренек в висячей мешком милицейской униформе и рязанским, есенинским наивным лицом, который пьяный зашел в автобус, и едва стоял на ногах, и требовал абаканскую тушенку, был похож именно на эльфа, а не на хоббита.

Он сказал: «Есь чо покушать?»

Вова дал ему завтрак туриста.

«Такого не ем».

«Стратегические запасы», – сказал Вова.

«Давай еще смотреть, что у тебя есть. Кус… кус…ковая тушенка есть?» – продолжал Фродо.

«Да», – ответил Вова. Из той, что они сами делали.

«Желательно Мавр Абакан. Можно Йошкар-Олинскую», – заказал Фродо.

«Нет. Есть Борисо-Глебская», – сказал Вова.

«С-слишком много жира разогревать негде. А печень шалит», – сказал Фродо.

Однако берет банку, долго рассматривает. Я подумала, если ему тяжело говорить, зачем он использует слово «слишком»? Какой-то вызов себе? Желание преодолевать трудности и достигать результатов?

«Что за цифры такие, 68. Это год? Она что, блъ, к столетию, блъ, Ленина, блъ, выпущена… БЛЪ!?» – говорит Фродо.

«Ленин то не нарисован. А если бы к столетию, был бы нарисован, а на этикетке корова с философическим взглядом нарисована», – отвечает Вова.

И тут Есенин посмотрел на нас с Ангелой. Мы «забыли снять» фантомаски. И тут добрый эльф-есенин тушенку взял и пошел по струнке к машине, как канатоходец. Я думаю, у него и проба Раппопорта была бы отрицательной. Он протрезвел от нашего вида.

«Мой народ любит меня», – сказала Эвтерпа.

«Может, это и не любовь, но кое-что мы можем, – сказала я, – влияем».

Эльф-есенин, толи отравился мясокомбинатовской тушенкой, толи в историю захотел войти, если про меня говорят что я подруга Мадонны, но гаишник видимо хотел быть ее другом, он же понял «кто мы», вернее, «прозрел», потому что в декабре 2009 года мы были «никто». Был объявлен план-перехват Тайфун. Нас спасло то, что на загруженном обычно Щелковском шоссе, ночью машин не было. Мы от Чкаловского переезда за 20 минут доехали до МКАДА. Нас ловили на МКАДЕ. Но мы ехали через центр. Собственно мы ехали в самый центр. К МИДУ. Не в МИД, а в место неподалеку. На переулок Денежный, за высоткой МИДА.

ПОКА ЕХАЛИ ПО НОЧНОЙ МОСКВЕ.

Вова спросил голосом красной шапочки: «Почему у вас такие… почему вы в масках?»

И мы рассказывали. Сказочки. Как в пионерском лагере про «черную простынь», которая идет со звуком «цок-цок-цок».

МЫ ЖЕ «СЛУНЫУПАВШИЕ» ЛУНТИКИ.

КАК РЕБЕККА.

Лунтик упал с Луны. И вот что он увидел…. Бардачок некоторый увидел.

Мы Tabulы Rasы ходячие, чистые глиняные таблички. Мы как вымоченные в специальных жидкостях 10 лет доски для икон, на которых пока Феофан Грек и Андрей Рублев еще ничего не нарисовали.