Я был очень благодарен Вячеславу Викторовичу за все, что он для меня сделал. И понимал, что, хоть и не могу повлиять на ситуацию, не должен остаться в стороне в достаточно непростой, как мне казалось, период для тренера.
Вопрос был не только в том, чтобы обеспечить человеку, как говорится, безбедную старость, дать ему возможность зарабатывать и ни от кого не зависеть. Я видел, как сильно Чанов любит свою работу, и понимал, что он наверняка будет сильно страдать, если ее лишится.
Вот мы с ним и решились на совместный проект, причем я сразу сказал, что это будет не просто голое поле, на котором можно по старинке тренировать мальчишек, как это бывало во времена моего детства, а полноценная футбольная академия. И пообещал Вячеславу Викторовичу, что доведу проект до конца, не брошу его, что бы ни происходило в моей собственной футбольной жизни. Сам я до такой степени увлекся этой идеей, что у Чанова, как мне кажется, не было ни одного шанса отказаться.
Я сам ходил на прием к губернатору Московской области, сразу решил, что возьму на себя все, что связано со строительством. Когда все только начиналось, в академии было всего четыре тренера. По мере того как все начинало работать, к нам пришла идея построить стадион с трибунами, современное футбольное поле, гостиницу, пригласить дополнительный персонал, чтобы иметь возможность набирать в академию еще больше детей. Мы заложили в проект даже дорожки для легкой атлетики, чтобы наши подопечные имели возможность не только играть в футбол.
В ЦСКА тренеру вратарей всегда отводилась ключевая позиция. Интересно, что несколько лет спустя, когда сборную России стал тренировать легендарный Фабио Капелло, я как-то услышал и от него тоже, что в тренерском штабе нет позиции важнее. После того как Вячеслав Викторович ушел из основной команды ЦСКА, его сменил Сергей Овчинников, с которым, как я уже рассказывал, мы познакомились в сборной Ярцева и поддерживаем дружеские отношения до сих пор, хоть он и покинул ЦСКА в 2020-м. Я досконально знал как чановские вратарские упражнения, так и те, что давал Сергей.
Справедливости ради стоит заметить, что эти упражнения не сильно различались. Как не сильно отличаются от них и сейчас упражнения Дмитрия Крамаренко, работающего с вратарями в клубе. Все-таки все сильные отечественные голкиперы учились по одним и тем же учебникам: по книжкам Пшеничникова, самого Чанова, его отца – Виктора Гавриловича. Я даже не стал бы говорить, что эти методики со временем устаревают. Если взять историю футбола за последнюю сотню лет, мы увидим, что наши вратари всегда были на достаточно высоких позициях.
Взять того же Яшина. Дело даже не в том, что за всю историю мирового футбола он по сей день остается единственным вратарем, получившим «Золотой мяч». Если говорить о чисто вратарских качествах, это были невероятная пластичность, великолепные сейвы, выходы, на которых строилась игра.
Лев Иванович прекрасно умел действовать за штрафной площадью. Как по мне, он сильно опередил свою футбольную эпоху в плане вратарского искусства. Все понимали, глядя на его игру, что вратарская площадь – это не только маленький кусочек поля, а вся та зона, которой ты способен распоряжаться, выбегая за пределы штрафной, помогая защитникам. Все, что делал на поле Яшин, воспринималось порой как совершенно другой вид спорта. Притом что в мире реально много совершенно классных голкиперов – Касильяс, Буффон, – все они признавали эту уникальность, пусть даже Яшин воспринимался ими как игрок совсем другой эпохи.
Еще одним очень дорогим для меня человеком в ЦСКА был Насибов. Обычно, когда в команду приходит новый тренер, он старается привести с собой свой тренерский штаб, и так, собственно, и случилось, когда в ЦСКА пришел Газзаев. Он сам набирал персонал, и некоторые из этих людей до сих пор работают в клубе. Это массажист Василий Демченко, наш переводчик и главный специалист по международным отношениям Максим Головлев. Вот и Миша Насибов проработал массажистом до самой своей смерти.
Он реально был человек-праздник. Любил бить по воротам «сухим листом»: закручивал мяч так, что игроки диву давались, жонглировал мячом, целовал его в воздухе – это его любимый трюк был. Мы приезжали на чемпионаты мира, чемпионаты Европы – и Миша устраивал на поле целые спектакли, собирал толпы зрителей, и иностранцы аплодировали, когда все это видели. Он не знал ни одного языка, но разговаривал со всеми, на всех языках мира.
Про лошадей Насибов мог рассказывать бесконечно. Вспоминал, как его отец, всемирно известный наездник и лучший по тем временам жокей страны Николай Насибов, выступал на скачках, как его пытались перекупить, – подобных историй было множество. Бывает, прихожу полуживой на массаж, ложусь на кушетку, слушаю в который раз все эти пересказы, прошу уже: «Мишаня, уймись, ты в сотый раз об этом рассказываешь…»
Я не раз ездил к Насибову на ипподром. На праздники он иногда привозил мне домой барашков, дарил какие-то статуэтки лошадей – они до сих пор в моей комнате на базе стоят. Когда достроится новый дом, хочу привезти все к себе и сделать некое подобие домашнего музея. В том числе в память о Мише.
О том, что Насибов заболел, мы узнали в пандемию. Никаких проблем со здоровьем у Миши раньше не случалось, он постоянно проверялся у врачей. Но переболел ковидом, и болячки просто посыпались одна за другой. Врачи нашли аритмию, провели операцию.
В последний раз мы созванивались с Насибовым, когда команда была в Испании на сборах, он еще сказал: все отлично, готов работать. Виктор Гончаренко, который тогда руководил командой, даже обрадовался, когда это услышал. И сам сказал Насибову: мол, приезжай побыстрее, не дождемся уже.
А несколько дней спустя я заглядываю в нашу цээсковскую группу в ватсапе, а там в аккаунте Насибова кто-то из его близких написал: «Михаил Николаевич скоропостижно ушел из жизни». Ему на тот момент было всего 67 лет.
Потом, когда врачи провели вскрытие, ужаснулись, насколько велико было поражение сердца и внутренних органов.
Уход Миши стал для меня колоссальным ударом. Все-таки рядом с этим человеком я был с 2004 года. У нас в те годы вообще была совершенно особенная атмосфера в команде, почти семейная. Это потом, с приходом спонсоров, офис переехал на новый стадион в десятиэтажную башню, и далеко не всех сотрудников я знаю в лицо. А тогда, помню, мы всегда собирали нашим любимым прачкам, как все называли женщин, работающих на базе, деньги на подарки к праздникам, покупали им цветы. Сотрудники
