Это… Марта захлопала ресницами. Это он про неё, что ли? Вернее, про ту, «настоящую» Анну, которой ей придётся стать?
И только сейчас осознала, насколько увязла.
Она закрыла лицо руками.
— Я не смогу, — сказала в отчаянии. — Не смогу, не смогу… Я простая деревенская дурочка, я ничего не умею, я подведу вас, ваша светлость. Лучше отправьте меня домой. — Торопливо стянула обручальное кольцо и протянула герцогу. — Вот. Мне ничего не нужно, только отпустите меня. Пожалуйста, — добавила шёпотом.
И приготовилась к великому гневу.
Её рука с протянутым кольцом повисла в воздухе.
Герцог осторожно взялся за ободок.
— Глупенькая маленькая девочка, — сказал печально. — Куда — домой? Ты не понимаешь, что это опасно? До тех пор, пока тебя видели только те, кто арестовывал — можно было объявить об ошибке, что я и собирался сделать. И тогда прекрасно сработал бы мой первый план. Но обстоятельства изменились — и я был вынужден… Прости. Это мои амбиции, моя месть подонку Гордону. Он подставил тебя, как мою жену — я и выставил тебя перед ним тоже, как мою жену, повернув всё в собственную пользу. Девочка, я в большом долгу перед тобой, а в роду д'Эстре принято рассчитываться по долгам. Никуда я тебя не отпущу — ради твоей же собственной безопасности. Для многих ты станешь слишком лакомой добычей, а вот в моём доме тебе ничего не угрожает.
Он водворил кольцо на место.
— Этим кольцом, Марта…
В изумлении она подняла глаза.
— Этим кольцом я запечатываю своё обещание — быть тебе всегда защитой и опорой. Заботиться о тебе и оберегать. Кто бы ты ни была по происхождению — волей случая ты теперь носишь моё имя, и я обещаю относиться к тебе с должным уважением и покарать каждого, кто этого уважения не проявит. Ничего не бойся. Я — рядом.
Марта в растерянности опустила руки. Посмотрела на сияющую звезду на пальце. Такие-то слова при обручении говорят, а не… Щёки обдало жаром. Нет. Нет, простушка Марта, это не то, о чём ты думаешь. Ты просто ему нужна.
Негромко кашлянул Винсент.
— Приехали, ваши светлости. Я вам ещё нужен?
— Да, Винс. Нам предстоит нелёгкая встреча с целым штатом прислуги, которой пришлось натерпеться от моей благонравной. Представь себе этот враждующий лагерь… Впрочем, нам достаточно обезвредить и настроить на нужный лад всего двоих, они довершат остальное. Я беру на себя Франсуа, тебе поручаю матушку.
Капитан совершено простецки почесал за ухом.
— Мхм… лучше бы наоборот. Впрочем, как скажете.
— Дорогая, — герцог тронул Марту за руку, и девушка отмерла. Кинула на него затравленный взгляд. — Урок первый, — его светлость будто и не замечал её состояния. — Из кареты сперва выходит кавалер; если их несколько…
Марта обратилась вслух. Ох, только бы не опозориться на самом первом испытании!
— …то вначале выходит тот, кто менее титулован, либо, если титулы равны — младший, либо — при всех прочих равных условиях — тот, кто ближе к двери. Далее — по ранжиру… по возрастанию важности, — улыбнувшись, пояснил герцог, а девушка повторила про себя мудрёное слово: «по ранжиру». Надо запоминать, запоминать всё незнакомое… — Потом идёт дама, которой кавалер непременно должен помочь спуститься, предложив руку. Руку не подали — жди с надменным лицом, пусть побегают. При усаживании в карету порядок обратный. Не забывай подбирать юбки, только не слишком высоко, это не совсем прилично — демонстрировать… показывать всем свои ножки до колен. Ничего, со временем привыкнешь. Итак… Анна?
— Да, ваша светлость…
Герцог страдальчески заломил брови.
— Если трудно называть меня по имени — постарайся обойтись хотя бы без «светлости». Хорошо?
Марта кивнула.
Винсент уже поджидал их снаружи. Герцог, уже выходя, обернулся.
— Не вставай в полный рост, расшибёшь макушку. Это в моей карете свод высокий, у коменданта ниже. Всё, милая, пора. Да не дрожи так, не на казнь веду… — Поняв, что шутка неуместна, добавил заботливо: — Может, рому? Там пять капель у капитана во фляге осталось, но тебе и того хватит.
Марта хотела обидеться, но вдруг поняла, что герцог шутит. Слабо улыбнулась.
— Что вы, ваша светлость. Да если мне все свои страхи вином заливать — этак и спиться недолго, я ж трусиха.
И, глубоко вздохнув для храбрости, поднялась, чтобы сделать второй шаг к новой жизни. Первый был там, в тюремном дворе, залитом утренним солнцем, когда на глазах у всех сиятельный принц — нет, герцог попросил о помощи златовласку Золушку в пышном атласном платье и грубых деревянных башмаках.
Глава 3
Марта настолько разволновалась, что поначалу даже не глянула — куда это они приехали? Она боялась оказаться слишком неуклюжей, зацепиться юбкой за ручку дверцы, стукнуться головой о свод… Оказывается, это целая наука — выйти из кареты правильно. Поэтому всё, что она видела — надёжную руку герцога и его глаза, не суровые и требовательные, как тогда, на тюремном дворе, а таящие добрую усмешку. Он не только поддержал «жёнушку», но и совершил невообразимое: вдруг ловко прихватил её за талию и, сняв со ступеньки, бережно поставил на землю. Девушка только пискнула. Его светлость улыбнулся и, продолжая одной рукой обнимать хрупкий стан, другой повёл гостеприимно вокруг.
— Добро пожаловать домой…
И добавил тихо:
— …Марта. Прости, милая, но я не смогу называть тебя этим именем слишком часто.
— Хорошо, ваша св… м-м…
— Жильберт, — шепнул он ей на ухо, и его дыхание щекотало Марте кожу. — Повторяй хотя бы мысленно — Жиль-берт. Хорошо?
Она кивнула. Господи боже, а обязательно идти у всех на виду вот так-то, обнявшись? У них в Саре подобных нежностей не водилось, но, может, здесь так принято? Марта, наконец, осмелилась поднять взгляд от дорожки, вымощенной белыми плитами, от носков сапог его светлости, глянула перед собой — и обомлела. Назвать обитель сиятельного герцога скромным городским домом не повернулся бы язык. Да хоть бы и не совсем скромным… В полном ошеломлении она уставилась на белоснежный замок, что, как лебедь, раскинул два больших крыла, утопающих в зелени. Густая бархатистая листва каштановых крон была щедро окроплена золотыми брызгами приближающейся осени, подножья башен в торце каждого крыла скрывались под сплошным ковром плетистых роз. Громадные окна сверкали цельными стёклами — редкостью небывалой, с высокого крыльца прямо под ноги прибывшим сбегала, обтекая ступени мраморной лестницы, бесконечная ковровая дорожка, на которую и ступить-то было страшно. Однако его светлость шагнул, не дрогнув, да ещё и Марту за собой повёл. Что ж, видно, так и надо. Да, не забыть подобрать юбки, и не слишком высоко… Невольно Марта вновь потупилась, следя за тем, чтобы не навернуться, а когда подняла голову — они уже стояли перед высокими, почти как в соборе, дверьми. Однако те врата были тяжёлые даже с виду, из морёного дуба, и открывали их по два человека за каждую створку; здешние, застеклённые до половины, великан, разодетый не хуже бриттского посла распахнул с лёгкостью И замер в поклоне, пропуская прибывших.
