кровью труп со словами, — Никакой ты не Педро, шакал траханый, а вовсе даже…
— Ты понимаешь, что тут происходит, Петр? — не особо вслушиваясь в слова продолжающего поливать труп грязью попа, но и не сводя с него пистолета, Марий кинул на меня короткий взгляд.
— В общих чертах, да… — протянул я, опуская оружие, — Наш падре не любит убивать на рабочем месте, а еще ему потребовались те, кто будет держать язык за зубами. Но если попробует потребовать с нас деньги, Барон, отпускай ему грехи, все сразу. Это всё равно подстава.
— Мозги у вашего цыгана работают, — услышавший мои слова толстяк ухмыльнулся, вскидывая свой дробовик на плечо и разворачиваясь к нам наглой бородатой мордой, — Прячьте пушки, ваша работа окончена. Сейчас дочь подъедет, а у неё охрана нервная… Говорить, что вы тут со мной были, с самого начала, надо… или сами догадаетесь? Педро, кстати, цыган прикончил, из моего дробача. Понятно?
Да уж, спонтанный дебют вышел так себе. Пока мы переглядывались, отче проворно содрал с успокоившегося тайца куртку, накрыл ей труп, а затем, доковыляв до машины, выдрал из неё ключи. С помощью них священник добыл из багажника пару заплаканных девочек, одну лет одиннадцати, а вторую четырех-пяти. Дети, не обращая внимания ни на отвратную толстую рожу, ни на бороду, ни на дробовик за спиной, тут же принялись навзрыд рыдать в потного негра, добавляя абсурда в сложившуюся ситуацию.
Впрочем, когда на дороге появились три автомобиля, поднимающие клубы пыли, я начал подозревать, что ни о каком абсурде речь тут не идёт.
Из остановившихся чуть ли не впритирку машин выскочил с десяток взбудораженных людей разных национальностей, уставивших на нас четверых и на самолет автоматы и пистолеты-пулеметы. Черного попа с детьми эти явно доведенные до ручки хлопцы не игнорировали, а закидывали отрывистыми вопросами, на что бородатый тип только успокаивающе гудел. Недостаточно, чтобы нас сняли с прицелов, но вид невредимых детей приехавших явно успокаивал.
Вскоре мы услышали стрекот лопастей вертолета. Небольшая летающая машинка, похожая для меня на дрона-переростка, прилетела с восхитительно большой скоростью, сев неподалеку от самолета и попутно сдув окровавленную куртку с трупа нашего бывшего клиента. Из не успевшего утвердиться на асфальте вертолета выпрыгнула крупная и плотная латиноамериканка средних лет, одетая в офисный брючной костюм. Для оценки происходящего ей потребовалась лишь пара секунд, после чего, перейдя с бега на шаг, она подошла к православному негру, тут же спровоцировав обоих детишек переключить объятия на свои полные ноги.
Не обратив на детей внимания, прибывшая, добыв из кармана смартфон, явно отдала в него какие-то указания. Мазнув по нашему квартету взглядом, она задала какой-то вопрос отцу Григорию. Мы стояли достаточно далеко, чтобы ничего не слышать, шум лопастей вертолета изрядно мешал, но дискуссия между дамой и бородатым упырем явно вышла жаркая.
— Все всё слышали? — задал тихий вопрос Марий, — Мы тут были с самого начала. Со священником. Никто никого никуда не вёз.
— Наши рожи половина Старого города видела! — прошипела ему в ответ Эрика, — Мы ехали в гребаном кабриолете!
— Это не наша проблема, Недотрога, — хмыкнул я, неспешно добывая из нагрудного кармана пачку сигарет под бдительными взорами сторожащих нас людей, начавших выглядеть сущими церберами в присутствии хозяйки.
— Это почему? — не поняла вампиресса, зыркнув на меня из-под капюшона.
— Потому что он знает, кто мы.
Действительно, этому бородатому пройдохе и убийце было бы совершенно неуместно подставлять нас под пули. На данном этапе, он был единственным нашим контактом в городе, так что за гибель нового отдела инквизиторы бы спросили с него полностью. С другой стороны, мы заработали пять штук менее чем за час, причем, как оказалось, без малейшего риска. Всё, что оставалось делать — это держать язык за зубами.
Наконец, переговоры между святым отцом и латиноамериканкой подошли к какому-то консенсусу. Суровая женщина, кратко обняв довольного как бегемот священника, запросто подхватила обоих детишек на руки, а затем, отдав пару приказов, пошла к вертолету. От нас отвели оружие, пара человек запрыгнула в кабриолет, закинув в него труп бедного Педро, остальные рассосались по своим машинам, так что мы вновь оказались вшестером возле самолета. Смуглый таец, внезапно растерявший всю свою робость, лихо отдал «пять» благостно улыбающемуся попу, после чего поскакал к виднеющемуся неподалеку зданию.
— Ну что, братья и сестры по вере нашей, сейчас тачку пригонят, да поедем домой! — доложил нам отец Григорий, выглядящий как кот, нализавшийся сметаны, — Всё отлично прошло!
— Только ты использовал нас втемную, священник, — набычился Марий, взирая на попа совсем недружественно, — Я тебя предупреждал…
— Не будь дураком, — отмахнулся от него бородатый толстяк, безбоязненно разворачиваясь боком, чтобы посмотреть, как из-за здания к нам выруливает микроавтобус, — Я вас не нанимал, деньги вы получили, контракт закрыли нормально. Так всем и буду говорить. Ну а что были нюансы и что помалкивать придётся — так это разумная компенсация за пять штук баксов, полученных за час езды? Не так ли? Учитывая тот шорох, что вы навели в «Жирном куске», а? Отцу Григорию ведь пришлось слово свое замолвить, чтобы к вашей боевой девочке не пришли обиженные ей мальчики! Как думаешь, цыган?
— Думаю? — открыв дверь микроавтобуса, я жестами загонял внутрь Юки, не торопящуюся отклеиваться от вампирессы, — Я думаю, что мы теперь слегка повязаны, ребе. Тебе пришлось быстро импровизировать ради какого-то куша, ты впутал нас. Пять штук — неплохой кусок, чтобы заткнуться и не отсвечивать, забыв сегодняшний день целиком и полностью… но доверять тебе мы уже не будем.
— Да? — искренне удивился этот тип, залезая не на переднее место, а в куда более удобные для его размеров недра фургона, — А если я скажу, что у меня для вас есть ещё работа?
…и этот тип буквально накануне утверждал, что с нами о деле он будет говорить только после проверок. Интересно, визит Армэна можно считать за проверку? Ну, хотя бы из приличия?
Глава 7
Вопрос веры
— Курррва поп! — именно с таким воплем, полным, на мой вкус, праведной веры, в область копчика отчаянно рыдающего отца Григория воткнулся острый носок женского сапога, причем, явно обитый сталью. Дородный чернокожий от такого взвыл благим матом, задрав облитое слезами лицо к далекому потолку храма, заставив эхо вопля пастыря хаотично
