мы смотрит друг другу в глаза. Том – один из немногих, кому известна причина моей ненависти к Рождеству. Один из немногих, кто понимает.
Это делает его доброту еще нестерпимее.
– Хватит, – увещевает он меня мягким голосом. – Сорок восемь часов вместе нас не убьют. Так ведь?
Щурюсь.
– Честно? Я не уверена.
– Да, я тоже, – признается он. – Но давай попробуем. Это будет наш собственный праздничный эпизод «Последнего героя». – Том возвращается к своему обычному деловому напыщенному тону. – Устроим соревнование.
– Победить тебя я бы не отказалась, – размышляю я вслух, скорее для самой себя. – Правда, есть одна проблема.
– Только одна? – Он поднимает бровь и окидывает меня взглядом, явно намекая на печальное состояние всего моего существа.
Справедливо.
Киваю в сторону пластикового пакета с моими вещами.
– Пострадал не только лифчик. Что бы ни порезало мне спину, оно не пощадило ни пальто, ни блузку.
– Знаешь, я об этом подумал. – Том и подходит к своему чемодану. Я только сейчас замечаю, что на ручку накинуто нечто ярко-красное. – Это тебе, из сувенирной лавки.
Он разворачивает красный свитер с самым большим изображением оленя Рудольфа, что мне приходилось видеть. Вместо носа у него блестящий красный помпон размером с бейсбольный мяч.
У меня вырывается стон.
– Ты и правда меня ненавидишь.
Он улыбается.
– Не то слово!
14. Кэтрин
23 декабря, 14:09
Швейцар в моем доме спешит открыть Тому дверь, и я не могу не заметить, что на секунду его глаза до смешного широко распахиваются. Впрочем, он быстро возвращает себе обычное непоколебимое выражение лица.
Очевидно, что он был шокирован. Менее ясно, что именно так удивило Мелвина: то, что волосы на одной стороне моей головы спутались и немного слиплись от крови?
Или тот факт, что мой обычный деловой образ дополняет броский рождественский свитер?
Может быть, то, что меня сопровождает мужчина?
Кого я обманываю? Дело явно в последнем.
Вы не подумайте, после развода я не заделалась вдруг монахиней. Я ходила на свидания. У меня было несколько мимолетных интрижек, тут и там. Мне случилось даже четыре месяца побыть в исключительно милых отношениях со славным парнем по имени Энди. Пока я не осознала, что «исключительно милые» на самом деле значит «скучные».
Но если говорить в общем, романтическая сторона моей жизни переживает не лучшие времена, и посетители мужского пола совершенно точно выбиваются из нормы.
И вовсе не секрет, в чем причина. Я давным-давно кое-что поняла о своем характере.
Он не располагает людей ко мне.
А еще меня частенько называют одним словом. Достаточно часто, чтобы задеть мои несуществующие, согласно популярному мнению, чувства, поэтому скажем так: оно рифмуется со «злюка».
Так что, очевидно, людей я к себе не располагаю.
И знаете что? В нашем обществе женщина в первую очередь должна располагать к себе.
Именно женщина, потому что здесь существует двойной стандарт, и это выводит меня из себя.
Да, женщинам позволено быть умными. Нас хвалят за силу. От нас требуют красоты. Только вот, судя по всему, женщина может считаться хорошим человеком, только если не слишком прямолинейна, если не позволяет себе резкости.
А с мужчинами совсем другая история.
Не верите мне?
Тогда давайте представим на минутку знаменитого мистера Дарси Джейн Остин. Он неразговорчив. Резок. Груб. Легко осуждает других. Высокомерен. Лезет в чужие дела. Он предубежден (или горд, я все еще не уверена).
А еще его считают одним из лучших, самых романтичных литературных персонажей.
А теперь представьте вот что: все те же качества, которыми наделен Дарси, но у женщины. Давайте притворимся, что есть некая Уилла Дарси, неразговорчивая, резкая, грубая, легко осуждающая других, высокомерная, лезущая в чужие дела и предубежденная – или гордая. Пробудете ли вы с ней достаточно долго, чтобы узнать, что у нее на самом деле золотое сердце, что она покупает младшей сестре пианино и втайне просто немного застенчива?
Или скажете, что она к себе не располагает? «Ой, история замечательная, но главная героиня совсем к себе не располагает, до самого конца…»
Не фанат «Гордости и предубеждения»? Вот вам еще пример: Северус Снейп. Этот товарищ ведет себя прямо-таки ужасно на протяжении всей поттерианы, но я не еще встречала фаната «Гарри Поттера», который не считал бы его замечательным – иногда даже любимым – персонажем, даже до того, как раскрываются все его тайны.
Знаете, как звать женщину, которая тоже наводит жуть на протяжении всей поттерианы? Долорес Амбридж.
Даже мой приятель Гринч – он, мать его, ворует Рождество, но никому после прочтения книги или просмотра фильма и в голову не приходит сказать: «Главный герой – урод моральный. Одна звезда!» Интересно, какими были бы отзывы, будь Гринч женщиной? Была бы она так же любима или публика окрестила бы ее… злюкой?
В какой-то момент из-за того, что я не располагаю к себе людей, я стала чувствовать, что меня невозможно любить.
О чем я говорила? Ах да. Отсутствие в моей жизни мужчин-компаньонов и его причина: я не из тех покорных дамочек, о которых, кажется, мечтает большинство мужчин – по крайней мере, когда речь заходит о длительных отношениях.
Единственное исключение?
Он.
Или так мне казалось.
– Мисс Тейт. Добро пожаловать домой, – говорит швейцар тем же монотонным голосом, которым всегда меня приветствует.
– Спасибо, Мелвин.
Он со мной не то чтобы холоден, но в то же время и не дружелюбен. По крайней мере, не так, как с другими жильцами, каждый из которых, кажется, знает, как зовут родителей и питомцев Мелвина. Я тоже хочу знать такие вещи! Но когда я пытаюсь, получается, как будто я его допрашиваю.
Том замечает натянутость в нашем обмене репликами, потому что он замечает все, и наклоняется, чтобы шепнуть мне на ухо:
– Дай угадаю. Ты снова пыталась предложить ему бесплатную юридическую консультацию вместо рождественских чаевых?
– Всего один раз, – защищаюсь я. – И вообще, разве не ты все время читал мне лекции о том, что «искусство дарить подарки» основывается на индивидуальном подходе?
Показываю пальцами кавычки, чтобы усилить эффект.
– Это не оправдывает твою скупость. Я тогда просто пытался отметить, что, когда ты передарила жене моего начальника ту ручку на сороковой юбилей, это не то чтобы очень хорошо сказалось на моей карьере.
– Она занимается издательским делом. Я думала, хорошая ручка ей понравится!
– На той ручке были выгравированы мои инициалы, – ворчит Том. – Потому что ее мне подарил мой начальник. Также известный как ее муж.
– Ой, значит, вот как все произошло? – спрашиваю я с
