Рим стал наполняться людьми, но не итальянцами — большинство из них отдыхало на пляжах. Помимо туристов, в город съезжались члены различных влиятельных групп, специалисты по Ватикану, иностранные корреспонденты и разного рода фанатично настроенные католики. Часть последних разгуливала по городу с плакатами, требовавшими «Избрать католического папу!».
Один из «экспертов» сообщал журналу «Тайм»: «Не знаю ни одного кардинала-итальянца, который с радостью проголосовал бы за иностранца». Видимо, он едва ли бы знаком с итальянскими кардиналами и уж наверняка не встречался с тем из них, кто был венецианским патриархом. Покидая Венецию, Лучани ясно высказал свои соображения по поводу конклава своему бывшему секретарю, монсеньору Марио Сенигалье, а теперь предстоятелю церкви Санто-Стефано: «Полагаю, пришло время папы из страны “третьего мира”».
При этом он совершенно не скрывал, кто, по его мнению, достоин папской тиары, — кардинал из Бразилии Алоизио Лоршейдер, архиепископ Форталезский. Лоршейдера считали одним из выдающихся интеллектуалов современной католической церкви. За те годы, что Лучани провел в Венеции, он очень хорошо узнал Лоршейдера и с полным основанием мог так отозваться о нем Сенигалье: «Он человек веры и культуры. Более того, он хорошо знает Италию и итальянцев. Но важнее всего то, что сердцем и душой он заодно с бедными и обездоленными».
Лучани встречался с Лоршейдером не только в Италии. В 1975 году один месяц венецианский патриарх провел в Бразилии. Оба знали несколько языков и обнаружили общность своих воззрений. Лучани, однако, было неизвестно, что Лоршейдер питает к нему глубочайшее уважение. Позднее Лоршейдер отозвался о том месяце в Бразилии: «Многие осмеливались на предположение, что однажды патриарх Венеции может стать римским папой».
Прибыв в Рим в сопровождении отца Диего Лоренци, который двумя годами ранее сменил Сенигалью на должности секретаря патриарха, Лучани остановился во дворце Августинцев возле площади Святого Петра. Он ежедневно участвовал в заседаниях общей конгрегации, но в остальном держался особняком, предпочитая прогуливаться в саду резиденции и предаваться размышлениям. Многие его коллеги вели себя намного общительнее: например, кардинал Пиньедоли, фаворит букмекеров из «Лэдброукса».
Пиньедоли был близким другом усопшего папы. Нашлись итальянские комментаторы, которые без обиняков говорили, что он был единственным другом Павла VI. И уж наверняка кардинал был единственным, кто по-дружески звал его «доном Баттистой». Поддерживая Пиньедоли, кардинал Росси из Бразилии как мог старался напомнить остальным кардиналам, что по традиции папа указывает на своего преемника, и настаивал на том, что Пиньедоли был «возлюбленным сыном Павла VI». Пиньедоли принадлежал к числу наиболее прогрессивных кардиналов курии, и поэтому большая часть куриальных кардиналов его недолюбливала. Он был хорошо образованным, много путешествовал, и, возможно, особую значимость его кандидатуре придавало то, что он, прямо или косвенно, имел отношение к назначению на свои должности по крайней мере 28 своих братьев-кардиналов.
В Ватикане прямой и честный путь к понтификату считается не самым хорошим способом подняться на вершину иерархической пирамиды Римско-католической церкви. Неприемлемо, чтобы кандидат встал и во всеуслышание огласил свою программу или объявил, какую позицию занимает по тем или иным вопросам. Теоретически не допускаются агитация за кандидата, закулисные переговоры, оказание давления со стороны влиятельных групп. На практике все эти способы умело и изобретательно используют. Теоретически кардиналы, собравшись на закрытый конклав, дожидаются, когда на них снизойдет вдохновение Святого Духа, указав нужное имя. Однако в эти жаркие августовские дни постоянно раздавались телефонные звонки, проходили тайные встречи, перед каждым туром голосования давались обещания — все это гарантировало Святому Духу существенную земную поддержку.
Предполагается, что все кандидаты неустанно твердят, что на самом деле недостойны высочайшего поста. В преддверии выборов со всей искренностью о том говорили многие, например, кардинал Бэзил Хьюм. Остальные делали схожие заявления и, несомненно, расстроились бы, если бы коллеги приняли их слова за чистую монету.
За вечерним чаем 17 августа Пиньедоли заявил собравшимся итальянским кардиналам, принадлежавшим ко всем группировкам на конклаве, к «левым», «правым» и центристам, что он, вопреки всем уговорам и просьбам, не чувствует себя готовым претендовать на звание понтифика. Вместо своей кандидатуры он посоветовал коллегам отдать голоса за кардинала Гантэна. Предложение было весьма оригинальным.
У пятидесятилетнего чернокожего кардинала Гантэна из Бенина шансов на избрание было немного — в коллегии кардиналов он считался «юнцом». Идеальным был возраст «под семьдесят». Пиньедоли исполнилось шестьдесят восемь лет. К тому же Гантэн был негром, а расизм встречается не только на одном берегу Тибра. Предложив кандидатуру Гантэна, кардинал Пиньедоли вполне мог привлечь на свою сторону голоса кардиналов из стран «третьего мира», а таковых было немало — 35 человек.
Пиньедоли заметил, что выборы, кто бы ни стал победителем, следует провести в самые короткие сроки. Первый тур голосования на конклаве был намечен на утро субботы 26 августа. Пиньедоли полагал, что будет просто замечательно, если нового папу изберут воскресным утром 27 августа, чтобы днем он успел поприветствовать собравшихся на площади Святого Петра.
Если кардиналами и владело стремление поскорее добиться решения конклава, то оно, разумеется, во многом играло на руку тому кандидату, у кого было наибольшее число сторонников. Кардиналам не меньше, чем простым смертным, свойственно желание оказаться на стороне победителей. Пиньедоли понимал: для избрания ему необходимо получить в свою поддержку голоса 75 некуриальных кардиналов (две трети голосов плюс еще один). Когда в курии завершится междоусобная борьба, то куриальные кардиналы в конце концов остановятся на одном определенном кандидате, предпочтительно из своих рядов. Знатоки ватиканской кухни, словно безумные циркачи, жонглировали именами возможных кандидатов от курии — Бертоли, Баджио, Феличи.
Стремясь к тому, чтобы куриальные кардиналы остановились на его кандидатуре, Баджо предпринял любопытный маневр: он связался с Полом Марцинкусом и заверил его, что в случае его, Баджо, избрания папой, тот останется на своем посту главы Ватиканского банка. Епископ Марцинкус, в отличие от кардиналов, лишившихся своих должностей по правилам, которые были введены покойным папой, продолжал руководить банком. Ничто не указывало на то, что положение Марцинкуса пошатнулось. Предпринятый Баджо шаг поставил итальянских наблюдателей в тупик. Будь у них возможность, как у кардиналов, присутствовать на закрытых заседаниях «общей конгрегации», то поступок Баджо приобрел бы для них очень глубокий смысл.
Происходившие встречи заставляли серьезно задуматься о проблемах, стоявших перед католической церковью, и о возможных путях их решения. Таким образом кандидаты на тиару выясняли, кого считают способным разрешить поставленные перед Ватиканом вопросы. Августовские обсуждения неизбежно приобретали огромную важность и значение, и не только для сегодняшнего дня. Церковь была озабочена целым рядом проблем, и среди них — дисциплина внутри самой церкви, евангелизация, экуменизм, коллегиальность в управлении и участие в нем епископов, мир на планете. Мыслями кардиналов владел также еще один предмет: финансы церкви. Многие были потрясены, что после скандала с Синдоной делами в Ватиканском банке по-прежнему заправляет Марцинкус. Другие добивались полномасштабного расследования состояния финансовых дел Ватикана. Кардинал Вийо, государственный секретарь и камерарий, вынужден был выслушать десятки жалоб, и все — на епископа Пола Марцинкуса. По этой причине у Баджо и возникло предложение оставить Марцинкусу на его посту, это была попытка сохранить статус-кво и продуманная уловка, чтобы получить некоторое число голосов — тех, кто, как кардинал Коуди из Чикаго, был бы только доволен, если бы Марцинкус продолжал возглавлять Ватиканский банк.
Не угасал интерес наблюдателей к кандидатуре кардинала Джованни Бенелли из Флоренции. Будучи специальным уполномоченным папы Павла VI, он нажил себе немало врагов, но ни для кого не было секретом, что он мог влиять на волеизъявление по крайней мере 15 участников конклава.
Чтобы еще больше запутать букмекеров с их ставками, пятнадцать рассерженных старцев, по воле покойного папы оказавшихся на грани исключения из числа участников конклава, все более усиливали давление на своих коллег помоложе.
Их группировка, куда входили самые реакционно настроенные ватиканские деятели, вполне предсказуемо высказалась в пользу своего ставленника, который, по их мнению, всецело разделял их позиции. Архиепископ Генуи, кардинал Джузеппе Сири, был лидером тех, кто активно противился многим реформам Второго Ватиканского собора. На конклаве, где был избран ПавелVI, он выступал главным кандидатом от правого крыла. Сейчас же целый ряд престарелых кардиналов полагали его идеальным претендентом на трон святого Петра. Но единодушия среди восьмидесятилетних кардиналов не наблюдалось — по крайней мере, один из них, кардинал Карло Конфалоньери, не привлекая всеобщего внимания, восхвалял достоинства Альбино Лучани. Тем не менее группа в целом считала, что Сири должен быть следующим папой.
