– Потому что я имѣю обыкновеніе держать свое слово, – возразила она съ колкостью. – Впрочемъ я и забыла твой взглядъ на женскій трудъ, развѣ можно интересоваться такимъ вздоромъ?
– Нѣтъ, я не думаю такъ о женскомъ трудѣ вообще.
– Да, вообще! – передразнила она его со смѣхомъ, – ты, конечно, подразумѣваешь подъ этимъ словомъ: шить, варить, вязать – пересчитывала она по пальцамъ.
– Ты не дала мнѣ кончить, Флора, – сказалъ Брукъ спокойно – я признаю умственную дѣятельность точно также, какъ и рукодѣліе; я очень неравнодушенъ къ женскому вопросу, и стремлюсь къ тому, что-бы женщина сдѣлалась сотрудницею и помощницею мужа.
– Помощницею! Скажите какая милость! Нетъ, милости мы не желаемъ, а хотимъ быть во всемъ равноправными съ вами.
Брукъ пожалъ плечами и усмѣхнулся, лицо его какъ будто оживилось.
– Твое требованіе весьма современно, – сказалъ онъ, – но многія разумныя головы добровольно отказались отъ этого, а борьба будетъ продолжаться до тѣхъ поръ, пока женщины не перестанутъ прибѣгать къ эксцентричнымъ выходкамъ, въ родѣ американскихъ. Полную волю имъ все таки дать нельзя, это также опасно, какъ острый ножъ въ неосторожныхъ рукахъ.
Флора молчала, смертельная блѣдность покрыла ея лицо; она съ притворнымъ спокойствіемъ подошла къ письменному столу, взяла перо, попробовала его на ногтѣ и положила на чернильницу, затѣмъ отворила ящикъ и вынула какой-то маленькій предметъ.
Генріэтта быстрымъ движеніемъ отошла отъ Кети и сдѣлала нѣсколько шаговъ впередъ, между тѣмъ какъ совѣтникъ поспѣшилъ выйти изъ комнаты. Кети испугалась – она видѣла, какъ бѣлые, слегка дрожащіе пальцы Флоры схватили перочинный ножикъ и отрѣзали кончикъ сигаретки.
– Мы тоже не должны употреблять ножъ для этой цѣли? – сказала она искоса поглядывая на доктора, мѣрными шагами ходившаго по комнатѣ. – Однако, нужно сознаться, что нашъ бѣдный женскій мозгъ, равно какъ и вашъ работаетъ гораздо живѣе и сильнѣе во время куренья. – Сказавъ это, она зажгла сигару и взяла ее въ ротъ.
Между тѣмъ въ сосѣдней комнатѣ давно уже перестали заниматься музыкой, и къ дверямъ кабинета подошла сама музыкантша.
– Какъ, Флора, ты куришь? – воскликнула она, – а помнишь, ты прежде не могла выносить табачнаго дыма?
– Моя невѣста шутитъ, – сказалъ Брукъ спокойно; – но этотъ опытъ, можетъ быть, дорого ей обойдется.
– Не думаешь-ли ты запретить мнѣ это, Брукъ? – спросила Флора хладнокровно и вынувъ сигару изо рта граціозно держала ее между пальцами.
Казалось Брукъ ожидалъ этой фразы; съ невозмутимымъ спокойствіемъ, онъ взялъ сигару изъ ея рукъ и бросилъ ее въ огонь.
– Но я твой женихъ, я не имѣю права запрещать тебѣ что либо. Я могу просить, но не люблю напрасно тратить слова, ты очень хорошо знаешь, что мнѣ ненавистны курящія женщины. Въ настоящую минуту я запрещаю тебѣ это, по праву доктора, тебѣ не зачѣмъ портить твоихъ легкихъ.
Смѣлость Брука была видимо непріятна для Флоры, ее даже покоробило при его послѣднихъ словахъ, но она хорошо умѣла владѣть собою.
– Какъ ты скоро можешь опредѣлить, что кому вредно, – воскликнула она, насмѣшливо улыбаясь, – однако медицинскій совѣтникъ, пользовавшій меня съ дѣтства никогда не говорилъ мнѣ объ этомъ. Этимъ можно пугать дѣтей! Впрочемъ, жизнь вовсе не такъ дорога для меня, что-бъ я стала лишать себя какого нибудь удовольствія! – нѣтъ, я буду продолжать курить, такъ какъ это необходимо при моихъ литературныхъ занятіяхъ, которыя составляютъ для меня все счастіе моей жизни.
– До тѣхъ поръ, пока жизненый переворотъ не приведетъ тебя къ настоящему признанію, – замѣтилъ докторъ.
Лицо Флоры покрылось яркимъ румянцемъ; она открывала уже ротъ, чтобъ отвѣтить рѣзкими словами, но въ эту минуту глаза ея упали на Гизе, которая жадно слушала этотъ споръ и навѣрное собирала матеріалъ для сплетни, а потому она граціозно отвернулась и сказала:
– Ну теперь довольно спорить, Брукъ! Тебѣ хорошо, ты только что вернулся съ увеселительной поѣздки, я думаю успѣлъ вдоволь насладиться… – Но вдругъ она замолчала, Брукъ крѣпко сжалъ ея руку.
Строгое лицо президентши всегда было въ высшей степени несимпатично для Кети, но въ настоящую минуту появленіе пожилой дамы было ей даже нѣсколько пріятно, хотя президентша была видимо въ дурномъ расположеніи духа.
– На будущее время мнѣ вѣрно нужно будетъ поставить здѣсь карточные столы, такъ какъ всѣ предпочли эту комнату, а зала пустая. Почему ты такъ рано ушла изъ столовой, Генріэтта? Неужели-же мнѣ нужно будетъ звать горничную, что-бъ она разливала чай? И тебя, Флора, я тоже не могу понять, – какъ только у насъ гости, тебѣ непремѣнно нужно тогда писать! Неужели ты такъ завалена дѣлами, что не можешь отдохнуть впродолженіи нѣсколькихъ часовъ? Въ такомъ случаѣ запирай двери, что-бъ никто не могъ подумать, что ты только изъ кокетства принимаешь видъ ученой женщины?
По всей вѣроятности раздраженіе президентши дошло до крайности, если она рѣшилась высказать при посторонней личности.
Флора сѣла къ столу, разложила передъ собой тетрадь и обмокнула перо въ чернила.
– Думай какъ хочешь, бабушка, – возразила Флора спокойно, – я нисколько невиновата въ томъ, что всѣ собрались въ моей комнатѣ и помѣшали мнѣ кончить работу, иначе я давно бы сидѣла теперь съ твоими гостями.
Между тѣмъ Генріэтта прошмыгнула мимо президентши и кивнула головой Кети, прося ее слѣдовать за ней.
– Эти вѣчныя непріятности погубятъ меня, – сказала она шопотомъ, входя въ пустой залъ.
– Не безпокойся! Флора борется безъуспѣшно, онъ съумѣетъ принудить ее къ повиновенію, – возразила Кети взволнованнымъ голосомъ. – Но, правду сказать, я не могу понять Брука, – будь я такимъ мужчиною, какъ онъ!…
– Развѣ ты не знаешь, что такое любовь? – прервала ее Генріэтта. – Не суди такъ легко; ты еще не испытала на себѣ всемогущей силы любви. Ты не знаешь, какую способность имѣетъ Флора привязывать къ себѣ людей, ты видѣла ее только теперь въ ея ничтожной – бездушной роли. Но кто видѣлъ ее страстно любящею, тотъ пойметъ, что можно скорѣй лишить себя жизни, чѣмъ отказаться отъ нея.
IX.
Войдя въ столовую, Генріэтта снова заняла свое мѣсто у чайнаго стола, а Кети подошла къ роялю и начала разсѣянно перелистывать ноты. Послѣднія слова Генріэтты сильно взволновали ея душу. Неужели отвергнутая любовь имѣла столько прелести, что ради нея, можно было пожертвовать жизнью? И былъ-ли такой человѣкъ, какъ Брукъ, способный на это?
Онъ только что вышелъ изъ кабинета Флоры, а за нимъ быстро шла президентша, торопясь въ залу на встрѣчу ново-прибывшимъ гостямъ. Комната Флоры опустѣла, дѣвица Гизе тоже оставила ее и снова подошла къ роялю, такъ что никто больше не мѣшалъ занятіямъ высоко-ученой невѣстѣ.
Кети молча слѣдила за Брукомъ, когда онъ подходилъ къ чайному столу, вѣроятно съ намѣреніемъ поговорить съ Генріэттою, но одна изъ вновь прибывшихъ дамъ остановила его и начала ему что-то разсказывать. Какъ и всегда онъ былъ рыцарски вѣжливъ и спокоенъ во всѣхъ своихъ движеніяхъ, но глаза его горѣли и на щекахъ остались еще слѣды неестественнаго румянца, его видимо мучила какая-то посторонняя мысль.
Серьозная работа Флоры продолжалась не долго, не прошло и пяти минутъ, какъ она сложила свою тетрадь и вышла въ залъ.
– Какъ, Флора, ты уже кончила? – спросила Гизе, не переставая играть и стучать по клавишамъ.
– И ты думаешь, что можно въ нѣсколько минутъ окончить серьозную статью? Нѣтъ, я и не начинала, потому что не могу работать безъ вдохновенія, я слишкомъ цѣню свое литературное призваніе.
Дѣвица Гизе злобно посмотрѣла на Флору.
– Мнѣ очень любопытно знать какъ отнесется критика къ твоему знаменитому произведенію: „Женщины.“ Ты много говорила намъ о немъ. Принято оно издателемъ?
– Вамъ бы конечно хотѣлось, что-бъ оно потерпѣло пораженіе, не такъ-ли? – возразила Флора съ колкостью, – но этого вамъ недождаться! – докончила она смѣясь и быстро повернувшись, прошлась по залѣ.
– А ты что дѣлаешь здѣсь съ нотами въ рукахъ? – спросила она, подойдя къ Кети, – можно подумать, что ты тоже желаешь услаждать нашъ слухъ; можетъ быть ты поешь?
Кети отрицательно покачала головою.
– Да, Флора, Кети занимается музыкою, – сказаль совѣтникъ, подходя къ сестрамъ, – я знаю это изъ денежныхъ отчетовъ ея воспитательницы. Я нахожу только, что въ Дрезденѣ уроки музыки ужасно дороги.
– Да, Морицъ, у меня самые дорогіе учителя, – отвѣтила Кети съ улыбкою, – потому что мы люди практичные, вѣдь ты знаешь что дорогое выгоднѣе дешеваго.
– Пожалуй согласенъ; но есть ли у тебя талантъ? Семейство Мангольдъ никогда не отличалось музыкальными способностями.
– По крайней мѣрѣ есть желаніе учиться и подбирать мелодіи.
При этихъ словахъ Флора быстро обернулась лицомъ къ сестрѣ.
