Вскоре он окончательно и безнадежно заблудился, а названия улиц прочесть не мог, потому что толком не знал карликового алфавита. Наконец, в третий раз стукнувшись головой об вывеску одного и того же цирюльника, он остановил мальчишку-посыльного и спросил, где лавка Эвенауга Валианта, торговца импортным и экспортным антиквариатом. Ростом мальчишка был ему едва по колено, и его угрюмый, снизу вверх, взгляд мгновенно потеплел при виде двух медных талеров, которые Джекоб бросил в его крохотную ладошку. Он припустил с такой скоростью, что в узких, заполненных карликовым народцем улочках Джекоб едва за ним поспевал, но в конце концов мальчишка остановился перед дверью, которую Джекоб сразу узнал: именно в нее он однажды, три года назад, уже протискивался.
Фамилия Валиант была выведена золотыми буквами на матовом стекле, и, как и в прошлый раз, Джекобу, входя, пришлось втянуть голову в плечи. Зато в приемной даже нормальный человек мог распрямиться в полный рост. На стенах висели фото самых почетных клиентов. Теперь и в зазеркальном мире фотография пришла на смену живописи, и ничто не характеризовало деловую сметку Эвенауга Валианта лучше, нежели размещенные рядышком фотографии императрицы и важного гоильского офицера. Обе рамки были из лунного серебра, а под потолком висела люстра с бахромой из стеклянных волос джина, наверняка обошедшаяся хозяину в целое состояние. Все свидетельствовало о преуспеянии и достатке. И целых два секретаря вместо свирепой карлицы, которая встретила Джекоба в прошлый раз.
Тот, что поменьше, и голову поднять не соизволил, когда Джекоб остановился перед его игрушечным письменным столом. Второй разглядывал его с тем неподражаемым высокомерием, какое всегда припасено у карликов для людей, даже если они ведут с ними дела.
— Полагаю, господин Валиант все еще торгует с феями?
— Безусловно. Но коконы моли мы сейчас не поставляем. — Голос у него, как и у многих карликов, оказался на удивление басовитый. — Попробуйте зайти месяца через три.
С этими словами он снова углубился в бумаги. Однако при звуке мягкого щелчка, с которым Джекоб взвел курок пистолета, голова его испуганно вскинулась.
— Да я не за коконами, — сказал Джекоб, одарив его одной из самых лучезарных своих улыбок. — Позвольте попросить вас обоих в этот вот шкаф?
Карлики славятся своей недюжинной физической силой, но эти двое явно были из слабаков, к тому же, очевидно, не настолько щедрое получали они у Валианта жалованье, чтобы подставлять себя под пули какого-то громилы с улицы. Они без сопротивления позволили запереть себя в шкафу, солидные дверцы которого внушали уверенность: никто не вызовет карликовую полицию, пока Джекоб будет беседовать с их работодателем.
Герб, красующийся над дверью в кабинет, наряду с волшебной лилией запечатлел еще и фамильное животное Валиантов — барсука, восседающего на горке золотых талеров.
Дверь была розового дерева, славящегося не только своей дороговизной, но и звуконепроницаемостью, благодаря чему Валиант никаких странных шумов из собственной приемной не услышал. Он сидел за нормальным, человеческим письменным столом, правда, с отпиленными ножками, и, блаженно закрыв глаза, попыхивал толстенной сигарой, которая даже у великанца в зубах не показалась бы малюткой. За то время, что Джекоб с ним не виделся, Валиант, по новой карликовой моде, сбрил бороду. Брови, кустистые, как и у всех его сородичей, были тщательно причесаны, а дорогой, по мерке сшитый костюм был из бархата, — у карликов этот материал ценится превыше всего. Джекоб с превеликим удовольствием выхватил бы его сейчас из кресла волчьей кожи и вышвырнул в окно, но, вспомнив каменное лицо брата, заставил себя сдержаться.
— Я же сказал, Банстер, не беспокоить! — Карлик вздохнул, не раскрывая глаз. — Или это опять клиент, который хочет вернуть нам чучело водяного?
А он растолстел. И постарел. Вон рыжие кудри поседели, рановато для карлика. Большинство из них до ста лет доживают запросто, а Валианту только шестьдесят — если не врал, конечно.
— Да нет, я не из-за водяного, — мягко сказал Джекоб, направляя на Валианта пистолет. — Но три года назад я оплатил услугу, которую мне не оказали.
Валиант едва не проглотил собственную сигару и уставился на Джекоба именно с тем ужасом, с каким и должно смотреть на человека, которого ты бросил на растерзание стаду разъяренных единорогов.
— Джекоб Бесшабашный! — только и выдавил он.
— Смотри-ка, ты даже имя мое припомнил.
Карлик выронил сигару и уже сунул было руку под стол, но с визгом ее отдернул, как только Джекоб одним точным взмахом сабли распорол ему скроенный по мерке рукав.
— Думай, что делаешь! — посоветовал Джекоб. — Тебе, чтобы отвести меня к феям, руки не понадобятся. Уши и нос, кстати, тоже. Руки за голову! Ну, живо!
Валиант подчинился — и тут же осклабился в подозрительно добродушной ухмылке.
— Джекоб! — залебезил он. — Да что с тобой! Конечно, я знал, что ты жив. Кто же не слыхал историю про счастливчика Джекоба Бесшабашного, простого смертного, который целый год в плену у Красной Феи прожил. Спроси любого во всей стране, хоть карлика, хоть человека, хоть гоила — при одной только мысли о таком счастье все умирают от зависти. И согласись: кому ты этим счастьем обязан? Эвенаугу Валианту! Предупреди я тебя тогда насчет единорогов — и она превратила бы тебя в трын-траву или в рыбу, как всякого непрошеного гостя. Но даже Красная Фея не может устоять, видя, как такой смельчак и красавчик истекает кровью!
Отчаянная дерзость подобной аргументации даже Джекоба привела в изумление.
— Ну же, давай выкладывай! — как старому приятелю, без тени раскаяния в голосе, гаркнул Валиант из-за широченного письменного стола. — Как она, какая? И как тебе все-таки удалось от нее смыться?
Вместо ответа Джекоб схватил его за скроенный по мерке ворот и вытащил из-за письменного стола.
— Вот мое предложение: за то, что я тебя не пристрелю, ты еще раз отведешь меня к феям. Но на сей раз ты мне скажешь, как миновать единорогов.
— Что? — Валиант попытался вырваться, но дуло пистолета мгновенно его утихомирило. — Это же не меньше двух дней верхом! — заверещал он. — Я не могу так сразу все бросить!
Вместо ответа Джекоб отнюдь не ласково пихнул его к двери.
В приемной оба секретаря о чем-то возбужденно перешептывались в шкафу. Валиант только злобно оглянулся в их сторону, сдернув с крюка возле двери свою шляпу.
— Мои расценки за эти последние три года чрезвычайно возросли, — предупредил он.
— Я сохраню тебе жизнь, — бросил Джекоб в ответ. — Это гораздо больше, чем ты заслуживаешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
