Как выяснилось, тревога Мейв была напрасной. Роды у Флоры начались, это было правдой. Но схватки у нее повторялись с интервалом в десять минут, и, несмотря на предостережение Мейв, она выглядела вполне бодрой. Во всяком случае, так показалось Рейли.
Она сидела на постели, застланной соломой, которую достали в помещении за кухней замка, и читала, к великому изумлению Рейли, дамские журналы. Впрочем, слово «читала» было, вероятно, неточным, потому что читать Флора не умела. Но похоже было, что она получала удовольствие, разглядывая новые фасоны одежды.
— Поглядите-ка на этот, мисс Бренна, — обратилась она к мисс Доннегал, как только эти двое торопливо вошли в комнату. — Ну разве не прелесть? Я уже почти готова послать за выкройкой.
Рейли, до предела измотанный бешеной скачкой, упал на стул и попытался отдышаться.
Его конечности онемели от холода. Он не чувствовал ни рук, ни ног. В довершение всего Бренна Доннегал оказалась еще и превосходной наездницей, ее серая кобыла Ива предпочитала избегать новшеств вроде мостов и дорог и мчалась напрямик через овраги и лощины.
По этой ли причине или потому, что мисс Доннегал пыталась ускакать от Рейли, угнаться за ней было нелегко. Когда наконец Бренна осадила Иву во дворе замка, она все же похвалила его с долей то ли раздражения, то ли разочарования:
— Для лондонца вы ездите верхом недурно.
Рейли был крайне изумлен при виде запустения, в котором оказался замок графа. Как и свидетельствовало его название, замок Гленденинг был настоящим замком с башенками, зубчатыми стенами и, как предположил Рейли, даже темницей. Построенный из крошащегося ныне камня каким-то дальним предком ныне здравствующего графа, этот замок был, собственно говоря, мрачной и уродливой крепостью, и Рейли подумалось, что его обитатели должны были чувствовать себя в нем неуютно. И неудивительно, что Бренна Доннегал отказывалась выйти замуж за графа. Берн-Коттедж показался ему гораздо более привлекательным жилищем.
Почему похожая на девочку-подростка Флора предпочитала рожать детей в этом ужасном месте, Рейли понять не мог.
Уж конечно, при этом она не задумывалась о благе будущего младенца. Убогая комнатенка, в которую их провела толстая и хмурая кухарка, была полна сложенных кучами картофеля и лука, и камин в ней не топился. Никогда прежде Рейли не доводилось видеть ничего подобного. Разумеется, он слышал, что такие помещения существуют, от профессоров, читавших лекции в его колледже.
Они описывали ужасные условия, в которых им порой приходилось работать. Но Рейли не рассчитывал найти такую комнату в замке, владельцем которого был, как он предполагал, современно мыслящий человек, такой, как граф.
— Посмотрите сюда, — сказала Флора, переворачивая страницу, чтобы Бренна могла на нее посмотреть. — Пышные рукава с буфами — просто крик моды. У меня такого платья нет, но, когда его сиятельство и я поженимся, у меня будет полный гардероб.
— Конечно, будет, — согласилась Бренна. Она села на перевернутую корзину из-под яблок и принялась листать журнал столь же непринужденно, как могла бы это сделать Кристина, сидя в своей гостиной и просматривая новый номер журнала «Годи».
— Если на этот раз будет мальчик, — оживленно продолжала болтать Флора, — он, конечно, на мне женится.
— Будем надеяться, — мягко согласилась Бренна.
— Но не огорчится ли миссис Мерфи, если ей придется называть меня миледи? Уж посмеюсь я, когда это случится!
— Конечно, посмеешься, — сказала Бренна.
Сидя здесь, Рейли было уж подумал, что совершил ошибку, придя сюда. Было совершенно ясно, что неукротимая мисс Бренна с блеском справится со своим делом. Конечно, у нее не было лицензии на медицинскую практику, но у какой повитухи есть такая лицензия? И почему бы не разрешить ей отпраздновать свою маленькую победу? В конце концов этим он бы мог добиться ее расположения, а одобрение такой женщины, как Бренна Доннегал, могло бы помочь ему поладить и с остальными жителями острова…
Рейли подумал, что ему следует поискать графа, который должен был находиться где-нибудь неподалеку в своем чудовищном замке. Стэнтону очень нужно было глотнуть виски. Виски помогло бы ему вновь почувствовать, что у него есть руки и ноги. Кроме того, Рейли необходимо было побеседовать с лордом Гленденингом и объяснить ему, что, кем бы ни была Бренна Доннегал, она находилась в здравом уме и не таила опасности ни для себя, ни для других. Может быть (и Рейли представлял, как попросит об этом графа), он посодействует ему снять комнату в таверне, пока мисс Доннегал не найдет себе достойное жилье.
Подумав, что лучше было бы записать то, что он собирался сказать графу, Рейли открыл свой дневник.
Было нелегко писать, держа тетрадь на коленях, но он сумел с этим справиться.
«15 февраля 1847 года. Присутствую при родах девушки-служанки из таверны. Возможно, ей требуется отеческий совет: никто не станет покупать корову, если может получать молоко даром. Или что-нибудь в этом роде.
Берн-Коттедж — очаровательный домик, живописный, как картина Гейнсборо. Кристина бы оценила живописную деревенскую соломенную крышу. Единственная загвоздка в том, что в настоящее время там обитает амазонка».
В этот момент Флора издала душераздирающий вопль.
Рейли ободрило то, что не его единственного напугал этот внезапный крик. Бренна уронила журнал и вскочила с корзины из-под яблок.
— В чем дело, Флора? — спросила она, бросившись к девушке, и положила руку ей на плечо. — Что не так?
Хорошенькое личико Флоры исказилось и уже не выглядело таким миловидным. На нем застыла гримаса боли.
— Что-то не так, — объявила она. — Что-то не в порядке, мисс Бренна.
Бренна, откинув одеяла, прикрывавшие тело девушки, глянула под них, а потом просунула туда руку. Флора, откинувшись на подушки, принялась громко голосить. Для такой маленькой и хрупкой девушки голос у нее оказался чрезвычайно громким и сильным.
Появившаяся с кастрюлей горячей воды в руках кухарка поинтересовалась:
— Что она так орет? Таким криком и мертвого разбудишь.
Рейли, забыв про свой дневник, вскочил на ноги и принял у кухарки кастрюлю с водой.
— Нам понадобится гораздо больше, — сказал он, — а также чистые простыни и полотенца, если они у вас есть.
— Простыни? — Кухарка хмуро воззрилась на него. — И полотенца? Если вы воображаете, молодой человек, что я стану тратить графское добро, хорошие простыни и полотенца его сиятельства на этот кусок падали, лежащей здесь…
Флора испустила пронзительный крик. Рейли, вовсе не считавший себя вспыльчивым или склонным к насилию, все же предупредил:
