Читаем без скачивания Шахта. Ворота в преисподнюю - Сергей Саканский

— А где же… — начала было Настя, но запнулась.

— Здесь есть еще один спуск. Останки людей могут быть там, — сказал Илья.

— Наш птицелов еще не захлопнул клетку! — съязвил Свят. — Ну что ж! Нам все равно не улететь с этой лужайки.

Оформление подъемника, который они увидели в соседнем зале, превзошло все ожидания. Просто обыкновенный лифт: такие были установлены в старых домах и честно несли свою службу многие годы, пока их не заменили новые, с автоматическими дверьми. Самым интересным в этих лифтах было устройство блокировки: когда деревянные двери открывались, они поднимали тонкую дубовую планку, которая и нажимала кнопку остановки. Точно такой лифт был в Курске, в доме тети Шуры. Маленький Свят, тогда еще Иван, быстро сообразил, как работает это устройство: если нажать кнопку, не открывая дверей, то можно обмануть лифт — он остановится, подумав, что кто-то открыл двери на ходу. Беда была только в том, что Свят тогда не мог дотянуться до стоп-кнопки, чтобы проверить свою версию. Это он сделал гораздо позже, уже перебравшись в Москву. Как-то попал в дом с таким деревянным лифтом и нажал на заветную кнопку. Наверное, он всю жизнь пытался воссоздать образы своего детства, которого ему не дали полностью дожить, исчерпать…

Деревянный лифт меж тем летел вниз. За узкими окнами струилась стена шахты, однородно-серая, порой все же прерываемая какими-то светлыми и черными слоями — возможно, мел и невыработанный уголь. Слишком быстро двигался этот лифт… Свят вдруг окончательно понял: того, что с ними происходит, просто не может быть.

Илья молчал, прикрыв глаза. Похоже, он знал, что лифт этот будет падать довольно долго. Настя рассматривала свои ногти, плотно сжав кулачки. Свят уже знал, что этот жест говорит о ее глубокой задумчивости.

Нет, так дело не пойдет! Свят передвинулся в тесной кабине лифта так, чтобы заслонить спиной щиток с кнопками, которых было всего две: вверх и вниз. Затем, как бы невзначай поднял руку, почесал затылок, словно сантехник на вызове, и решительно нажал стоп-кнопку из детства.

Ничего не произошло. Падающий лифт просто игнорировал это требование.

— Так дело не пойдет, — повторил Свят уже вслух. — Скажи нам сейчас же, куда мы едем и что нас там ждет.

— Хорошо. Я покажу вам кое-какие документы.

— Они у тебя с собой или внизу прячешь?

— С собой.

Илья сбросил рюкзак, принялся неторопливо расшнуровывать. Святу стало ясно: тянет время. Действительно, Илья справился с узлом, лишь только когда лифт сбавил скорость и остановился.

— Выходим, — сказал он. — Вот, держите папку.

Свят взял протянутую ему рыжую папку с тесемками, довольно старую, советского образца, и, будучи крайним, распахнул дверь. Настя не двинулась с места, с тревогой вглядываясь в скудно освещенный зал. Свят, уже стоя вне лифта, вытянул ее за руку, минутно радуясь очередной возможности ощутить тепло этой руки.

Илья почему-то не выходил. Причина его заминки выяснилась спустя две-три секунды: он захлопнул дверь и надавил на кнопку.

— Простите меня! — донеслось уже из кабины, будто издалека.

То, что произошло в следующий момент, заставило Свята содрогнуться, а Настю — коротко вскрикнуть. Это было похоже на ночной кошмар, когда предметы меняют свои очертания, превращаются из одного в другое — с той лишь разницей, что во сне это кажется чем-то само собой разумеющимся.

Снаружи лифт уже не был тем уютным деревянным сооружением, которое умилило Свята. То, что унеслось вверх, на мгновенье показав ноги Ильи в серо-зеленом комбинезоне, было уже прозрачной кабиной, словно душ в стиле хай-тек. В следующее мгновенье все это исчезло: и стеклянная труба, где теперь обреталась кабина, и сама шахта. Перед ними была чистая стена, ровный, гладкий, без единого шва потолок.

— Что это было? — вскрикнула Настя, прижавшись к его груди.

Свят мог бы задать тот же вопрос. Он лихорадочно соображал: лифт, этот лифт… Если кабина каким-то образом взялась из его воспоминаний, ибо больше неоткуда… Если она исчезла, будто ее и не было…

— Главное, не волноваться, Настя! — с усилием произнес он, держа твердый тон.

— Фига себе, не волноваться! — воскликнула Настя. — А где лифт? Куда делся Человек-месяц?

— Спокойно, — сказал Свят, потрясая рыжей папкой. — Сейчас все узнаем. Это мой лифт, Настя, мой! Мои воспоминания, понимаешь? Просто на нас наведена какая-то галлюцинация. Все это нам только кажется.

Он полагал, что содержимое папки что-то прояснит. И оно прояснило. Правда, страх, вызванный немыслимым преображеньем лифта, теперь перешел в настоящий ужас. Дрожащими пальцами Свят развязал папку. Поверх других листов лежала записка от Ильи, заготовленная им заранее:

«Извините. Но у меня не было другого выхода. Они хотели, чтобы я вас привел. И я сделал это. Ухожу наверх. Все это оставляю для того, чтобы вы знали, с кем имеете дело. Это — уже правда».

Свят прочитал записку вслух.

— Хотели — они? — голосом, высоким от страха и волнения, переспросила Настя. — Кто такие — они?

— Если в шахте до сих пор живут какие-то люди… Потомки тех спрятавшихся…

— Ага! Может быть, они до сих пор продолжают создавать свою коллекцию? И этот человек привел нас сюда именно с такой целью!

Свят взял второй лист, прочитал вслух:

— Я, нижеподписавшийся, Жуков Илья Петрович… Года рождения… Проживающий… Просто расписка какая-то… Обязуюсь сотрудничать с народом Лори… На оговоренных условиях… Что за чепуха, какой еще народ Лори?

— Здесь еще фото в конверте! — воскликнула Настя.

Она взяла конверт, выдвинула и просмотрела фото. Свят увидел, как кровь отхлынула от ее лица, как тогда, на кладбище.

— Но это вовсе не переодетые карлики! — мрачно сказал она.

— А кто же? — Свят взял из ее рук фото.

— Никто не убедит меня в том, что это переодетые карлики, — повторила Настя. — И то, что происходит с нами сейчас, вовсе никакая не галлюцинация!

На старом фото был изображен Человек-месяц, дядя Боба и Лучкова — женщина, которая была с детской коляской в Курске. Они сидели в комнате за овальным столом. Человек-месяц сцепил руки в замок и возглавлял стол. Правда, только с одной его стороны. С другой, таким же образом расположив руки, если это можно было назвать руками, находился некто.

Это было темно-серое, гладкокожее существо, не имеющее плеч. Туловище просто сужалось к голове, переходя в тонкую, довольно длинную шею. Дальше была голова ящерицы с явно зубастым ртом, серповидными ушными отверстиями и лишь каким-то намеком на глаза.

Еще одна такая же ящерица сидела спиной к объективу, и можно было хорошо рассмотреть всю ее конструкцию. Веретенообразное тело заканчивалось узким хвостом, который свисал со стула и кончиком уютно расположился на полу.

Под потолком висела лампа, накрытая плоским конусом, но черно-белое фото было освещено, конечно, не этой лампой, а дуговой фотовспышкой.

Вся обстановка напоминала обыкновенное совещание научных работников: на столе лежат бумаги, стоит какой-то прибор. Композиция походила на картину Винсента Ван Гога «Едоки картофеля».

В папке было еще одно фото, групповое позирование. Вероятно, снимал дядя Боба, потому что его уже не было среди фигур, зато появился другой персонаж, тот, кто делал первый снимок. В нем Свят без труда узнал Грановского — человека, который приходил за ним в школу, который умер позже других, своей смертью, в теплой постели, в окружении заботливых потомков.

Обе ящерицы теперь стояли по краям, было ясно, что ростом они гораздо больше людей. В центре, между Человеком-месяцем и Грановским, стояла Лучкова. В ее руках поблескивал странный прибор, здесь он был виден лучше.

Размером с небольшой арбуз. Круглый. Верхняя часть как будто срезана, на ней, словно и впрямь арбузные косточки — разного рода мелкие рычажки и кнопки. Это мог быть приемник-передатчик, либо некое медицинское устройство. Но вряд ли оно имело какое-либо отношение к нашему миру, к людям, к Земле.

Они находились на огромной глубине под землей. Лифт, доставивший их сюда, исчез, растворился в камне стен и потолка. И где-то здесь, совсем рядом, были эти существа. Рудокопы. Которые убивали людей.

— Что будем делать? — спросила Настя, перейдя на шепот, что было просто инстинктом и совершенно бессмысленно здесь и теперь.

Ясно, что и она подумала о том же. Теперь им уже было не до поиска.

— Может быть, отсюда есть какой-то выход. Вентиляционная шахта или что-то в этом роде. Здесь оставаться нельзя. Если этот птицелов заманил нас сюда, то как раз в эту точку и должны за нами придти.

В папке белел еще один лист. Свят взял его, повертел, не сразу сообразив, что это схема окружающих штолен. Впрочем, штольня, по определению — горная выработка, туннель, проделанный в рудоносном пласте. Здесь, на этой глубине, никто ничего не вырабатывал: смысл всех этих ходов был каким-то другим… Туннели овального сечения не были предназначены для людей, вероятно, по ним было удобно перемещаться существам, запечатленным на фотографиях. Не дилетанты, как он подумал сначала, а нелюди. То же и круглые залы: людям не свойственно строить помещения подобной формы. Зал, в котором они находились, был обозначен крестом. Другой такой же крест стоял на краю листа, к нему вела линия со стрелками.